На бескрайней Руси – много холмиков есть,

Их не счесть,

Их не счесть…   

Среди них – бугорок,

Он травою зарос…

И прохожий пройдет

На него не взглянув, и – зевнет.

А под холмиком тем – я лежу…

И когда-то я тоже по свету ходил,

И страдал, и любил,

И с врагом воевал.

И на Курской Дуге это я погибал,

И страну поднимал я из пепла разрух,

Сеял, жал, города возводил,

Лес валил,

А бывало, и пил,

Что греха уж таить…

И девчонок любил,

И грешил… да грешил,

Был порою не прав,

Падал рожею в грязь,

И вставал,

И опять по дороге земной я шагал,

И стыдом покаянным пылал я не раз,

И у Бога просил

Я защиты и сил,

И не мог без Него зло своё истребить,

И рогатую рать я свою победить.

Был в эпоху великих свершений рожден,   

И когда мне родиться – не я выбирал.

И я шёл по пути своему, как умел,

Как шагали когда-то отец мой и мать,

И ломала меня,

И крутила в огне

Лихолетий и войн

Жизнь моя.

Но не ныл, не скулил.

Возводил города,

Поднимал целину,

На гитаре бренчал,

Песни пел у костров,

И запоем читал,

И мечтал я бывало

О жизни такой,

Где все будут привольно и счастливо жить,  

Жар души отдавал,

Я и сердце своё,

Ради жизни такой,

И пускай уж не я,

Размышлял я тогда,

Пусть хоть дети мои,

Иль хоть внуки мои,

Жизнью той поживут,

И меня помянут

Словом добрым своим,

За семейным столом…

Не забудут они – дорогие мои!

Чьих корней,

Они есмь, кто они на Земле,

Той бесценной Земле, что я для них сберёг,  

За которую кровушку я проливал,   

Погибал, 

Но стоял,

До упора стоял,

Хоть хотелось мне жить,

И любить,

И творить,

И дышать,

И бродить по просторам её,           

Видеть солнце и звезды,

И женщин ласкать,

Но уж нет меня боле на этой земле…

И потомство моё проросло

От корней вековых,

И пустило побеги младые,

Зацвело цветом нежно-кипенным,

Как вишня в венчанной фате,

Потянулось ветвями к прозрачному небу,

И увидел я с высей нездешних,

На листочках какую-то бурую грязь,  

И спустился пониже,

Чтоб её рассмотреть.

И заметил я злых насекомых,

Смердящих и алчных,

Пьющих соки мои, жрущих тело моё,

И напряг свои очи,   

И узрели они неких мелких людишек,

Бранящих меня,

И весь род мой

Кричащих, что я оккупант,  

Вор,

Убийца,

Тиран,

Утопивший в Днепре Украинцев,

И что жил я не так,

И всё делал не так,

И шагал не туда,

Куда надоть шагать,

И хулу изрыгали они

Языками своими

На советских вождей,

И на русских царей,

И меня костерили с презреньем великим,

Поучая,

Как жить,

Что любить,

На каком языке говорить,

И какому святому мне до́лжно молиться.  

И, упав на колени,

В одеждах цветастых,

Гламурных,

Аляпистых,

Лизали они

Сапоги дяде Сэму,

Взывая:

«Мы ваши! О, дайте же, дайте нам банку варенья!»

И глаза я закрыл

Чтоб не видеть всей мерзости той,

С опечаленным сердцем…

• 09. 2023 г.

Журнашлюхам из Украины, Америки и Европы посвящаю я это нехитрое стихотворение.

Эй, лжецы записные, выходите на суд!
  Перед Богом вставайте, заждались вас уж тут!

 Отвечайте, мерзавцы, за деянья свои!
  Обличают Вас ныне эти строки мои!

 Это вы пропитали жизнь мою ядом лжи!
  Это вы подстрекали: «москалей на ножи!»

 Это вы раздували пламя черных костров
 По методам абамовских инструкторов, 

 Вы стреляли с экранов словом смрадным своим,
 По старухам, по детям, и по внукам моим,

 Жгли, кайфуя, людей на моих площадях,
 И топтали копытом мой Андреевский стяг,  

 Загоняли в сырые подвалы меня,
 Лицемерно за это Россию виня, 

 Продавались, дешевки, за заморский калач.
  Это вы украинцев – вашингтонский палач!

 На Крещенье Господне проливали вы кровь.
  И на пасху Христову вновь вы пролили кровь!

 Вы глумились над памятью предков моих,
  И холуев нацистских восхваляли своих. 

 И сердца погружали в смердящую грязь,
  И кормил с вас ладошки мира темного князь.

 Порожденья ехидны! и сыны сатаны!
  Вы от века – иуды. Вы – позор всей страны!

 Выходите! Вставайте! Первым – пятый канал!
  Нет программы вонючей! До печенок достал!

 Если б Геббельс бы ожил – он от зависти б сдох!
  Так мозги промывать нам – даже он бы не смог!

 А затем – остальные, весь лгунов легион!
  Призывает на суд вас и Славянск и Херсон,

 И Одесса, и Харьков, и шахтерский Донбасс,
  Города и деревни – миллионы здесь нас! 

 Эй, лжецы записные, выходите на суд!
  Черти с вилами в пекле вас давно уже ждут!

1

– Помни о смерти, – мудрец произнес. –
 Ибо дни твои сочтены.
 Глядит прямо в сердце твое Творец
 Из лучезарной страны.

 И если будешь, достоин небес,
 Возьмет в обитель свою
 Спаситель мира, взошедший на крест,
 Бессмертную душу твою.

 Словно эфирный струящийся пух,
 Над величавой рекой,
 Легко вознесется в дом Отчий твой дух,
 И в сердце вольется покой.

 Но если пойдешь ты дорогою зла,
 На поводу у страстей,
 Страданьям ужасным не будет числа
 В грядущей жизни твоей.

 Низвергнут ты, будешь, конечно же, в  ад,
 Пожнешь плоды мерзостных дел.
 Ты станешь вдыхать отвратительный смрад
 Гниющих в геенне тел.

 Там станет всем зримой твоя злая суть,
 Ничто не сокроет ее.
 Не сможешь без жгучей стыдобы взглянуть,
 На хилое тело свое.

 В вонючих лохмотьях ты будешь ходить,
 Сокрытый от лика Творца.
 Студеных змей будешь в сердце носить,
 С ужасным лицом слепца.

 И будет несносен тебе белый свет,
 Приятной покажется мгла.
 Как сможешь держать перед Богом ответ,
 Из своего ты угла?

 И поползешь, словно червь ты слепой,
 По дну преисподних нор,
 Бесславный, никчемный, как бубен пустой –
 Лукавый злокозненный вор.

 И не увидишь ни звезд, ни луны,
 Ни света в горнем окне.
 Ты станешь покорным рабом сатаны.
 Ты станешь гореть в огне.

 Так отвратись же бесславных путей,–
 Изрек в назиданье мудрец. –
 Порви паутину греховных сетей,
 И умягчится Творец.

2

– Что ж, басни рассказывать ты мастак! –
 Глупец произнес в ответ. –
 Но, не такой я наивный простак,
 И повидал белый свет!

 Не верю ни в Бога я, и ни в чертей,
 Ни в твой мифический мир.
 И болтовне не поверю твоей,
 Язык протри хоть до дыр.

 Знакомы мне выдумки толстых попов,
 И святош разных мастей.
 Жируют на слезы обманутых вдов,
 Но я-то их поумней!

 Кадилом кадят – ты только держись!
 Крестами машут вовсю.
 Зовут прихожан в запредельную высь,
 Но знаю я кухню их всю.

 С амвонов, как шмели над медом гудят.
 А если их глубже копнуть,
 То что-то не шибко они спешат,
 Вставать на праведный путь.

 Что ж не разделят именья свои,
 Как им заповедал Христос?
 Но лишь набивают карманы свои,
 Пока имеется спрос.

 Печется каждый лишь сам о себе.
 Ну, а за просто вот так,
 Никто не даст ни мне, ни тебе,
 Даже и медный пятак.

 Вот ты тут твердишь мне про божью любовь?
 А как же из рода в род,
 Рекою льется людская кровь?
 И не падет небосвод?

 И восстает брат на брата войной,
 Пылают в огне дома,
 Чему, как мы знаем, частенько виной,
 Святых учений тома.

 Куда же глядит хваленый твой Бог?
 Ведь все же в руке его?
 Но что-то уж слишком он к людям строг.
 И где ж милосердье его?

 Но даже и после смерти моей,
 Покоя все нет и нет.
 Устроил мне ад, создал всяких чертей,
 Закрыл от меня белый свет.

 Ужель мало зла на проклятой Земле,
 И он хлопочет о том,
 Чтобы страдал я и в адовой мгле,
 Еще и на свете том?

 И я еще должен его и любить,
 Сильней чем отца и мать!
 В молитвах себе должен лоб расшибить,
 Во всем ему угождать!

 Но коли по-своему жить захочу,
 А не как учит твой поп,
 Тотчас он нашлет на меня саранчу,
 Или всемирный потоп.

 И как же мне с верою не прошибить?
 Скажи-ка, святой монах?
 Кто сможет мне истину точно открыть,
 Христос, или Аллах?

 Иль подсобит патриарх Моисей?
 Будда? Осирис? Скажи?
 Ведь каждый зовет лишь к вере своей,
 Хватаясь, порой за ножи!

 Но с того света никто не пришел –
 Ни Ирод, и ни Илья
 И что там каждый из них нашел,
 Не знаем ни ты, ни я. 

 Но время придет – все в могилу сойдем:
 И мученик, и злодей.
 Так что, пока в этом мире живем,
 Гуляй, веселись и пей!

3

– Безумец! Не ведаешь, что говоришь, –
 Мудрец произнес в ответ. –
 На Бога ты ропщешь, и Сына не чтишь,
 Благой не слышишь совет.

 Ведь образ Творца ты носишь в себе.
 В тебе – его дух живой!
 Спасительный круг брошен с неба тебе,
 Нетленной его рукой.

 Зачем же в смердящем болоте тонуть,
 Безверием, множа дни?
 Но ты возлюбил свой погибельный путь,
 Где лишь страданья одни.

 От чрева матери слеп ты и глух,
 Трухляво сердце твое.
 От здравых речей отвращаешь ты слух,
 Лелеешь лишь зло ты свое.

 И не обелиться тебе пред Судьей,
 Тем, что другие, мол, злы.
 Связуешь ты черной своею рукой
 Своих же сетей узлы.

 Но даже если не веришь ты мне,
 И жизни на том свете нет,
 И все упокоимся в мертвенном сне,
 Мы на одной из планет,

 Сияй лучами любви, как звезда,
 В безмолвии черных пучин.
 Ведь жизнь не вернется уже никогда,
 И жить как свинья - нет причин.

Автор этого письма живет в Херсоне. Он никогда не был сторонником майдана и не скакал на нем с кастрюлею на голове. Это – его ответ на все те гадости, которые пишут о нем, и других жителях Украины в социальных сетях некоторые особо ретивые поборники русского мира в России.

Прочел я вчера, братуха
 Что пишешь ты обо мне.
 Мол, грязная я потаскуха.
 Так ты написал на стене.

 Скачу я, де, на майдане,
 С кастрюлею на голове
 В какой-то дурацкой бандане
 И свастикой на рукаве.

 Кричу, что в Европу желаю,
 Хочу кружевные трусы.
 На всех, словно клинтонша лаю,
 Раскрасив, под прапор, усы.

 Что туп я, мол, непроходимо –
 Упрек ты бросаешь такой,
 И мне, дескать, необходимо
 Отрезать мой орган мужской,

 Чтоб больше уроды такие
 На свет не являлись уже,
 И шлешь словеса кой-какие
 В винительном все падеже!

 Я, мол, за печеньки продался,
 И горстку чужих леденцов,
 И всем, словно шлюха, отдался,
 И плюнул в могилы отцов,

 Ни совести нет, и не чести
 У быдла такого, как я.
 Погряз я в содомском бесчестье –
 Распутная хохлосвинья!

 И просишь у Бога ты кары
 На голову, братик, мою!
 Пусть глады, болезни, пожары
 Низвергнут в ад душу мою!

 А ты, де, на телеэкране
 На все это будешь глядеть,
 В уюте, на мягком диване –
 Попкорн свой жевать да балдеть.

 Суров ты, однако, брательник.
 Что слово твое – острый нож.
 А крестик-то, мамочкин тельник,
 Не ставишь уже ты ни в грош?

 Вот кроешь меня на все корки –
 Такой из себя весь святой!
 А в моей бедной подкорке
 Мольба: «Осади, брат, постой!

 И без того уже тошно.
 И жизнь мне, браток, не мила.
 Да что же ты, словно нарочно,
 Вот так закусил удила?»

 Ну, да! я – кастрюлеголовый,
 Пропащий, презренный, дурной,
 Чудовище, змий трехголовый,
 Оплеванный всеми, чумной,

 Живу тут в майданном угаре,
 Иль будто бы в призрачном сне.
 Везде я, братишка, в прогаре.
 И нет нигде выхода мне.

 Но я не ропщу, я-то знаю,
 За что я вериги влачу.
 И как слезы лью, как стенаю,
 Какие слова лепечу –

 О том только Богу известно,
 Да нашей царевне святой.
 Ах, брат, как в душе моей тесно!
 Вокруг мрак, зловонье, отстой,

 И мерзость царит запустенья,
 И корчится в скорбях страна,
 И гнусные тут похотенья,
 Ликуя, творит сатана.

 И нет ни луча, ни просвета
 В глухой беспросветной ночи.
 Лишь ухают в темени где-то
 О новых "здобутках" сычи.

 И в этом готов я Содоме
 На крышу взойти – и скакнуть.
 А ты, в этом нашем дурдоме,
 Меня норовишь и лягнуть!

 Ну, немец, иль американец…
 От них-то какая любовь?
 Но ты-то, но ты-то… засранец!
 Ведь ты же – родная мне кровь!

 Забыл, что ль, как в школу ходили
 Мы вместе в одной стране?
 Как вместе «козу мы водили»
 С девчоночками при луне?

 Но верю я, Бог не оставит,
 Христос – он своих не сдает.
 И Он просветит, и направит,
 И кол в грудь нечистым вобьет.

 А, впрочем, на этом кончаю.
 Не кашляй, братуха мой, будь.
 Хотел приписать: мол, скучаю…
 Но… плюнь… разотри и забудь.

22 ноября 2016г.