Святое благовествование от Иоанна открывает пред нами одну из божественных тайн:

Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

Итак, мир, в котором мы живем, сотворен Словом Божиим. И без этого Слова не было бы ничего – в том числе и нашего мира. Каково же оно, это Божье Слово?

Библия полна указаний на этот счет, и все они сводятся к одному: Слово Бога – это слово Любви, Истины, Добра, Света и Высшей Справедливости, осиянной лучами Божественной благодати.

В других местах святого писания Слово названо источником воды, текущей в жизнь вечную, а также хлебом небесным, которым жив всякий человек. И без этой живой воды, текущей в жизнь вечную, без этого хлеба небесного не может жить душа человеческая – она начинает хиреть и увядать, как цветок, корни которого не получают живительной влаги и необходимых ему питательных веществ. 

Сатана тоже пытается строить свое царство на Слове, поскольку он бессилен придумать нечто свое, отличное от созданного Творцом. Вот потому-то он и копирует деяния Бога, но только все его копии извращены, перевернуты с ног на голову. И вследствие этого его слово наполнено ядом лжи, лукавством, и всевозможными соблазнами.

Тем не менее, некоторым людям слова антихриста могут показаться правдивыми; они могут даже прельстить кого-то изящной логикой философских построений. Но цель князя тьмы одна – погубить человека, совратить его с путей Любви и Истины, ибо царство его – это царство смерти, тьма внешняя, где слышен плач и скрежет зубов. По этой-то причине он и назван в Новом завете отцом лжи.

Древние авторы Библии говорят и еще об одном: у Бога никакое слово не бывает бессильным, все его обетования выполняются с точностью математического закона, и следовательно, на его Слово можно положиться.

У отца лжи, напротив, не исполняется ни одно слово: он сулит человеку златые горы – а на самом деле ведет его на аркане раздутого себялюбия и сатанинской злобы в духовную пропасть, в смрадную яму, где нет ни света, ни любви.

А разве и в повседневной жизни не наблюдаем мы подобную картину? 

Доброе слово способно оживить нашу душу, уврачевать самые глубокие раны – это ль не является чудом, подтверждающим слова апостола Иоанна? Недоброе же, высокомерное слово, брошенное в пылу гнева, ранит нас до самой глубины души. И, в особенности, когда оно оборонено близким нам человеком… 

По тому, привык ли человек говорить правду, можно судить о многом. 

Человеку совестливому, доброму, мучительно тяжело лгать, ибо всякая ложь вызывает у него отвращение, и совесть его тут же уличает в неправде.

Для человека лживого всякая ложь, исходящая из его уст, приятна и сладостна, ибо он находит в ней удовольствие. Вот почему он, к изумлению людей порядочных, лжет даже и тогда, когда в этом нет ни малейшей необходимости.  

Любовь и Истина неразделимы, как Солнце и излучаемый им свет. Злоба и ложь – это не что иное, как духовная тьма, лишенная всякого тепла. Вот об этом-то и стоит помнить всем людям, а тем, кто взялся за перо – в особенности. 

Зачем человек пишет свои стихи или рассказы? Чтобы кого-то рассмешить, добиться славы, похвал, материального благополучия? Или же донести до читателя нечто свое, истинное, идущее из самой сердцевины его души, неразрывно связанной с Богом?

Давайте вспомним наших великих писателей: Гоголя, Достоевского, Крылова, Салтыкова-Щедрина… Разве не соотносили они свои творения со словом Божьим? Разве не пытаясь докопаться до истины, не желали обогреть своими сердцами все человечество, лежащее во зле? И каждый из них помнил: кому много дано, с того много и спросится.

Редакция журнала «Путник». За столом сидит издатель и просматривает рукопись. Входит читатель.

ЧИТАТЕЛЬ (горестно) Э-хе-хе!

ИЗДАТЕЛЬ (в сторону) Странный у него вид… Похоже, он слегка не в себе. (читателю) Проходите, присаживайтесь.

ЧИТАТЕЛЬ (утомленно) Фу-у… (садится на стул.)

ИЗДАТЕЛЬ Что с вами? Вам плохо?

ЧИТАТЕЛЬ А кому сейчас хорошо? У меня от всей этой вашей галиматьи уже ум за разум заходит!

ИЗДАТЕЛЬ Позвольте! То-есть как это: от всей «моей галиматьи?»

ЧИТАТЕЛЬ А то от чьей же еще? Ведь это же ваш брат, издатель, пичкает меня мистическими ужасниками, кровавыми триллерами, порнографическими повестями и прочей мерзостью?

ИЗДАТЕЛЬ А вы, стало быть, тут ни при чем? Вас что же, кто-то неволит читать это чтиво?

ЧИТАТЕЛЬ Нет, но…

ИЗДАТЕЛЬ Но что «но»?

ЧИТАТЕЛЬ Но должен же я как-то отвлечься от всей этой нашей собачьей жизни?

ИЗДАТЕЛЬ Ага! Выходит, и вы не безгрешны? И, стало быть, не напрасно многие издатели убеждены: насилие, скандалы, секс – это именно то, что нужно читателю. Вот и стараются… Хе-хе… угодить…

ЧИТАТЕЛЬ (возмущенно) Так что же, по-вашему, читатель – это какой-то маньяк?

ИЗДАТЕЛЬ (примирительно) Ну-ну… Не стоит так горячиться.

ЧИТАТЕЛЬ (гневно) Маньяк и насильник!

ИЗДАТЕЛЬ (озабоченно) И куда же подевалась эта рукопись? Ведь только что лежала на столе…

ЧИТАТЕЛЬ А авторы? И где вы только умудряетесь находить таких авторов? Возьмешь в руки иную книгу, а в ней – одна пустота. Нет ничего ни уму, ни сердцу. Вот только гоняются друг за другом, пьянствуют, стреляют… Доколе же эти писаки будут калечить наши души? Да будь на то моя воля, я бы вывел всех этих борзописцев на городскую площадь – и розгами их, розгами!

ИЗДАТЕЛЬ (укоризненно) Ай-яй! А сами только что выступали против насилия…

ЧИТАТЕЛЬ Ну, это я так, сгоряча.

ИЗДАТЕЛЬ Понимаю. Начитались остросюжетных детективов, кровавых триллеров…

ЧИТАТЕЛЬ Увы! А, знаете, так хочется почитать уже что-нибудь умное, доброе, светлое! Что-нибудь эдакое, знаете, чтоб и с изюминкой, и для души… Хорошую, добротную прозу, поэзию, тонкий юмор…

ИЗДАТЕЛЬ Эк, куда занесло! Да много ль у нас найдется таких читателей – умных, взыскательных, интеллигентных?

ЧИТАТЕЛЬ Уж можете быть уверены, такой читатель найдется. Главное, чтобы авторы соответствовали. Но где, где найти толковых авторов?

ИЗДАТЕЛЬ Как где? Да у нас же в Херсоне можно и найти.

ЧИТАТЕЛЬ (изумленно) Что-о? У нас в Херсоне? Уж не хотите ли вы сказать, что в нашем городе есть стоящие авторы?

ИЗДАТЕЛЬ Конечно, есть.

Входит автор.

ЧИТАТЕЛЬ (смеется) Ой, держите меня! Ой, упаду! В моем родном Херсоне живут талантливые авторы – а я о них ни слухом, ни духом не ведаю! И это в самое время, когда мне, как воздух, нужны свежие оригинальные произведения. Зачем так зло шутить!

АВТОР Что? Шутить? Да знаете ли вы нашего херсонского литератора?

ИЗДАТЕЛЬ (в сторону) Ну, все. Поехало. Теперь держись!

АВТОР Да он, может быть, живет с вами под одной крышей. Он едет утром на работу в том же переполненном транспорте, что и вы. Его сердце гложут те же заботы, что и ваше сердце. И вот, задерганный, усталый, он садится вечером за письменный стол…

Большей частью наш херсонский литератор не понят. Нередко, даже в кругу семьи, на него смотрят как на большого неразумного ребенка. Всем кажется, что он оторван от реальной жизни, витает в облаках, тогда как в доме не починен утюг, а с крана капает вода! Но – чем бы дитя не тешилось…

И вот, несмотря ни на что, автор все же пишет свое сочинение. И тут для него начинаются танталовы муки.

Автор пытается опубликовать рукопись – и отовсюду получает отказы. Он оббивает пороги всевозможных редакций – и везде ему снисходительно объясняют, что его рукопись, мол, сыра, незрела, что тема неактуальна, слог коряв, и вообще, шел бы ты, братец, со своим опусом куда подальше…

Время идет – автор не молодеет… Многие не выдерживают и навсегда уходят из литературы. Но самые стойкие пробиваются, как трава сквозь асфальт. И тогда читатель, взяв в руки публикацию и пробежав глазами несколько абзацев, насмешливо восклицает: «Опа-на! Новый Гоголь явился!»

ЧИТАТЕЛЬ Позвольте, позвольте!

АВТОР (гневно) Нет, не позволю!

ИЗДАТЕЛЬ (потирая руки) Так его! Так!

ЧИТАТЕЛЬ И все же позвольте с вами не согласиться. Если произведение действительно талантливо – читатель примет его с восторгом!

АВТОР (недоверчиво) Кто? Наш херсонский читатель?

ЧИТАТЕЛЬ А чем это он вам так не угодил?

АВТОР Да хотя бы тем, что он, может быть, еще и не готов воспринять действительно классную вещь!

ЧИТАТЕЛЬ Вот вы ее сперва напишите, эту самую классную вещь – тогда и поглядим.

АВТОР (возбужденно) А я напишу! Я напишу!

ЧИТАТЕЛЬ А вот и напишите.

АВТОР (горячась) А вот специально, чтоб всем доказать, и напишу!

ЧИТАТЕЛЬ Только вы там поменьше высасывайте из пальца! Пишите о том, что действительно знаете. И довольно чернухи. Обрыдла уже. Вы лучше сейте светлое, доброе, вечное. Договорились?

АВТОР Ну-у… Тут надо будет поднапрячься…

ЧИТАТЕЛЬ Так поднапрягитесь! А то привыкли, понимаешь, скользить по вершкам. Короче! (нацеливается пальцем автору в грудь) Вы как, хотите войти в историю отечественной литературы?

АВТОР А как же!

ЧИТАТЕЛЬ Тогда так: секса поубавить – дельных, толковых мыслей добавить.

АВТОР Минутку!

ЧИТАТЕЛЬ (Не слушая) И дать больше юмора. Причем не пошлого, залежалого, эдакого, знаете ли, с душком, как вы там наловчились – а потоньше, поинтеллигентней.

АВТОР М-мм…

ЧИТАТЕЛЬ В чем дело?

АВТОР Да вот с юмором, понимаете ли… то есть с таким, как вы требуете, сейчас напряженка… Да и с дельными мыслями, если сказать по совести, тоже…

ЧИТАТЕЛЬ Вот славно! Вечно у вас, чего ни кинься – ничего нет. И чем вы только там занимаетесь… Ищите! Экспериментируйте! И вот еще что (прищелкивает пальцами). Дайте что-нибудь эдакое, знаете ли, для души. Стихов там, что ли? Или, на худой конец, что-нибудь философское… Да смотрите, не пересолите. А то ж знаю я вашу братию: вас заставь Богу молиться…

АВТОР Не извольте беспокоиться, все будет в наилучшем виде! А не хотите ли, так сказать, на десерт, что-нибудь остросюжетное?

ЧИТАТЕЛЬ М-мм… Пожалуй… Что нибудь эдакое, знаете ли, лихо закрученное. Ну и, естественно, круто раскрученное. Сумеете?

АВТОР Я-то смогу…

ЧИТАТЕЛЬ Так в чем загвоздка?

АВТОР (понижая голос и бросая косой взгляд на издателя) Да вон. Сидит… Змей горыныч о трех головах… Что не принесешь – все не так. То свежих мыслей требует, то чувств. Совсем озверел!