На палубе, привалившись спиной к леерам, стоит Алёна Васильевна – молодая женщина в малиновых штанишках – и конфиденциальным тоном сеет слухи:

– Городской  пляж закрыт! В воде обнаружены холерные вибрионы. В городской больнице уже дали дуба восемь человек!

– А крокодилы не обнаружены? – насмешливо сощурив один глаз, спросил у нее какой-то слегка подвыпивший дядька.

Алёна Васильевна почти на голову ниже этого дядьки и, тем не менее, ей удается взглянуть на него сверху вниз: 

 – Вот вы тут насмешки строите – а дело—то очень серьезное! Уже прилетела комиссия по чрезвычайным ситуациям.  В газетах, конечно, об этом не пишут – но шила в мешке не утаишь…

– Да как же он не работает – если работает, –  возражает ей одна из пассажирок и указывает пальцем на пляж. – Вот, сами посмотрите!

А катер и впрямь как раз проходит мимо песчаной косы, усеянной отдыхающим людом. Одни нежатся  под цветными грибочками и зонтами,  другие купаются в реке.

Алёна Васильевна смотрит на пляж.  Потом отворачивается от него, недовольно поджимает губы и машет рукой с  малиновыми ноготками:

– Э, да что вы мне говорите, я же лучше вас знаю! Мне подруга рассказывала. А у неё муж, чтоб вы знали, работает водолазом на санэпидстанции!

В магазине

Алёна Васильевна заняла очередь за продуктами.  Ее пятилетняя дочь вертится у ее ног и хнычет:

– Ну, ма! Долго мы еще тут будем стоять?

Над малышкой склоняется какая-то древняя бабушка и протягивает ей конфетку.

–  На, доця.

Девочка берет конфетку из морщинистой руки и разворачивает фантик.

– А что нужно сказать тете? – строгим голосом напоминает ей Алёна Васильевна.

– Спасибо, баба-яга! – звонким голосом благодарит бабушку ребенок.

Лицо Алёны Васильевны конфузливо краснеет, и она гневно топает ногой на дочь:

– Замолчи! – мамин палец нацеливается на какого-то старика с орденской планкой. – Или этот бабай сейчас заберет тебя в мешок!