На другом берегу

Он шел полями.

Поля золотились тугими колосьями пшеницы, и благодушные жнецы в опрятных одеждах ловко работали серпами, собирая обильный урожай. Женщины вязали снопы и укладывали их в скирды. Детишки сновали по полю, помогая взрослым, и их румяные лица лучились дружелюбием и чистотой.

Над полем, в высоком безоблачном небе, сияло солнце, изливая тепло и любовь на землю трудолюбивых поселян. Когда комиссар проходил мимо жнецов, они почему-то стали кланяться ему в пояс, стягивая с голов картузы, и восклицая:

– Будь здрав, о, светлый рыцарь! Да будут прямыми твои пути и острым разящий меч! Да сгинут с лица земли все твои враги!

– Мир и вам, о, почтенные поселяне, – ответствовал им Конфеткин, сам, удивляясь неожиданным оборотам своей речи. – Да будет благословен ваш мирный труд. Не укажете ли мне, как пройти к дому мастера Тэна?

Вперед выступил седобородый старец с ясным юношеским взором. Оглаживая бороду, он произнес:

– Мастер Тэн живет в нашем селении, его жилище знает всякий.

– Далече ли это, отец?

– К полудню дойдёшь. Иди по этой тропе, о, грозный воитель, и она приведет тебя к дому достопочтимого мастера Тэна.

– Благодарю тебя, отец, – с изящным поклоном проговорил комиссар и двинулся в указанном направлении.

Солнце поднималось все выше. За хлебами показались невысокие холмы, на них зеленели аккуратные прямоугольники лугов и рощ; на лугах паслись коровы и тонкорунные овцы.

Конфеткин двигался протоптанной стезёй по лугам, вдыхая терпкий аромат трав и любуясь восхитительными окрестностями. После всех пережитых им треволнений эта прогулка доставляла ему истинное наслаждение.

Дорожка, по которой следовал комиссар, пролегала мимо старого дуба. Под ним сидел пастух в лаптях и играл на свирели. Перед ним, словно зрители в театре, расселись полукругом зайцы, приподняв передние лапки и навострив ушки. При приближении Конфеткина, зайчата ничуть не испугались.

Комиссар остановился возле них, не решаясь прерывать музыканта. У свирельщика было светлое утонченное лицо в обрамлении каштановых волос с красивыми золотистыми переливами, тугими волнами, ниспадающими на его плечи. Чуткие пальцы легко порхали над отверстиями дудочки, исторгая чарующие звуки. Но вот он отнял свирель от губ и произнес:

– Приветствуем тебя, о, светлый воин! Да сопутствует удача во всех твоих начинаниях. Куда путь-дороженьку держишь?

– К мастеру Тэну. Так ли я иду, о, мирный поселянин?

– Так, – сказал свирельщик.

– А далеко ль ещё до его жилища?

– Нет. Уже рядом.

Почему-то у Конфеткина создалось впечатление, что зайцы отлично понимали их разговор. Они поглядывали на него умными серыми глазками – совершенно как люди.

– А как называется эта страна, о, пастух? – спросил Конфеткин.

– Обителью вольных друзей, – сказал добрый пастырь.

– А река?

– Преображенка.

– Благодарю тебя, о, свирельщик, – произнес комиссар и двинулся по тропе.

На одном из холмов он увидел резвящихся лошадей в белых яблоках с прелестными женскими ликами. У некоторых из них головы были украшены венками из полевых цветов. Они с необычайной грацией скакали по зеленой траве, едва касаясь земли копытами. Казалось, благородные животные порхали по воздуху, словно небесные птицы.

Одна из лошадок прискакала к Конфеткину, и он смог хорошенько её рассмотреть.

Лицо у нее было овальной формы, с кроткими глазами и очень нежным округлым подбородком, как бы нарисованным полупрозрачной акварелью. Над скошенным лбом нависала аккуратно подстриженная чёлка волос, переходящих на затылке в роскошную гриву. Шерстка на лошади с женской головой была очень нежная, бархатистая, а глаза светились лаской и умом.

Конфеткин протянул руку к лошадке, намереваясь потрепать ее по холке, и она, пугливо отпрянув, унеслась, как ветер, к своим подругам.

Конфета пожал плечами и продолжил свой путь.

За перелеском его взору открылось живописное селение.

На околице села, возле колодца, стояла девушка в узорчатом сарафане, с золотою косой, и набирала воду в кувшин. Комиссар остановился у колодца, и девица сказала ему с приятной улыбкой:

– Испей воды из моего кувшина, о, славный витязь!            

Она налила воды в кружку и протянула ее комиссару Конфеткину.

– Благодарю тебя, о, красна девица, – сказал комиссар, принимая кружку из ее белых рук.

Вода оказалась чрезвычайно вкусной. Сделав несколько глотков, Конфеткин тут же почувствовал необычайный прилив сил. Он поставил кружку на сруб колодца и сказал:

– Какая вкусная у вас вода, однако!

Девушка ласково улыбнулась ему в ответ:

– Спасибо тебе на добром слове, о, храбрый витязь. Откуда путь держишь?

– Из-за реки.

Ее глаза вмиг посерьезнели.

– О, Боже правый!

Неожиданно для самого себя, Конфета отвесил красавице галантный поклон и произнес:

– Разреши мне помочь тебе донести этот кувшин, о, прелестная девушка?

Вскоре они уже шли по селу.

Ни плетней, ни заборов нигде не было. На обочинах нежно благоухали клумбы всевозможных цветов. Посреди дороги разгуливали гуси и коты, мирно соседствуя с воробьями и собаками. В опрятных двориках, под сенью плодовых деревьев, отягощенные сочными плодами, стояли красивые добротные дома. Тут и там виднелись беседки, увитые янтарными гроздьями винограда. Воздух был свеж и приятен до чрезвычайности, и казалось, в нем была растворена живая энергия любви.

Прохожие приветствовали Конфеткина как старого доброго друга. Комиссар чувствовал себя здесь так, словно он находился в своем родном краю, среди близких и дорогих его сердцу людей.

Нигде не увидел он ни единого злобного, коварного или унылого лица. Все граждане этой страны были красивы, благородны и прямодушны. И, что фантастичнее всего, даже лица самых глубоких старцев светились юношеским задором, словно они были ласковыми невинными детьми.

– Как называется ваше село, о, красна девица? – спросил у своей спутницы комиссар.

– Благословенное.

– А где тут дом славного мастера Тэна?

– Да вот же он, – сказала девушка, указывая на беленую хату с расписными ставнями под пурпурной черепичной кровлей.

Она подошла к калитке и отворила ее:

– Заходи, о, светлый рыцарь! Мастер Тэн – это мой отец.

Продолжение 10 Мастер Тэн

Тайна золотого ключика

На лесной опушке горел костер, возле которого сидели трое мужчин: Карабас Барабас, Дуремар и мистер Каппучини. Тут же находилась и бывшая учительница младших классов, Аида.

Была глубокая ночь и, как казалось, вокруг не было ни души.

– Чертов мальчишка! – бранился Карабас Барабас. – Ему опять удалось улизнуть! А ведь золотой ключик был почти-что у меня в кармане!

– Чтоб он сгорел в костре, – забубнила Аида. – Чтоб его утянула в нору моя сестра Шушара. Ненавижу! Ненавижу всех мальчишек и девчонок! Как только я вижу их невинные лица, слышу их звонкий беззаботный смех – так вся трясусь от ярости! О, Вельзевул! Как я хочу их мучить, мучить, видеть их слезы и плач! Когда же я наслажусь их страданиями! О, сатана! А вот я сейчас превращусь в змею, поползу по лесу, найду этого гадкого мальчишку и укушу его! Укушу! А-а!

Бывшая учительница младших классов в припадке бешенства схватилась за голову и стала дергать себя за седые космы волос.

– Довольно безумствовать, Аида, – сказал мистер Каппучини. – Всему свое время. Сейчас же нам без Буратино не обойтись.

– Ты лучше втерся бы в доверие к комиссару и выведал о его планах, – яростно зашипела жена Дуремара. – Вот что ты должен был сделать! А вместо этого ты тут сидишь и умничаешь, в своих дурацких сапогах! Ведь это по твоей милости мы тычемся теперь, как слепые котята. А время уходит! Уходит! Сегодня – последняя ночь!

Она застонала в каком-то экстазе:

– О, злые демоны ночи, придите на помощь! О, Вельзевул, помоги! Заклинаю вас крысами, жабами, ядовитыми змеями и болотными духами! Сгубите, сгубите противного мальчишку!

Синьор Каппучини, с опаской отстраняясь от ведьмы, сказал:         

– Джентльмены! Пора составить план действий. Господин Дуремар, если мы будем сидеть у костра и слушать стенания вашей дражайшей супруги – боюсь, мы далеко не продвинемся.

– В самом деле, Аидушка, – заискивающим тоном сказал торговец пиявками. – Возьми себя в руки, будь молодцом. Сейчас для нас главное – это золотой ключик. С мальчишкой мы разделаемся как-нибудь потом, никуда он от нас не уйдет.

– А! Так вы здесь все заодно! – брызгая ядовитой слюной, закричала Аида. – А вот я сейчас вам всем двойки по арифметике поставлю! Бездари! Олухи! Паршивцы! Не сумели справиться с каким-то деревянным мальцом! Да я сама, сама его найду! Я укушу его и отниму у него золотой ключик!

Раздуваясь от злобы, учительница младших классов, на глазах перепуганной братии превратилась в змею и поползла от костра вглубь леса. При этом никто из шайки даже и не подозревал, что Рекс их давно выследил и отрядил сороку за комиссаром Конфеткиным. И теперь комиссар, никем не видимый, стоял у костра. Когда Аида проползала мимо него, он поднял с земли сучковатую палку и огрел ее по голове. Змея дернулась и закорчилась в конвульсиях, свиваясь кольцами. Комиссар подцепил ее на конец палки и зашвырнул подальше в лес.

– Фу! Ну и чертова баба! – с облегченным вздохом сказал Карабас Барабас. – Уж, на что я тертый калач – а и то, признаться, отношусь к ней с опаской. А ну, как возьмет, да и укусит за ногу? Поди, с нее станется! Говорят, от таких ведьм никакого противоядия нет. И как только это ты, дружище Дуремар, живешь с такой тварью столько лет? По мне – так уж лучше сразу сунуть голову в петлю.

– А куда деваться? – с похоронным видом ответил старый крючкотвор. – Приходится терпеть. Хотя, признаться, я уж и сам не рад, что женился на этой гадюке.

– Ладно, господа, ближе к делу, – вмешался мистер Каппучини, энергично потирая руки. – Ночь на исходе. Того и гляди, запоют петухи. Итак, золотой ключик у этого мальчишки. Надеюсь, он ни о чем не подозревает?

Директор кукольного театра нервно заерзал у костра, побагровев, как помидор.

– В чем дело, синьор Карабас Барабас? – справился Каппучини.

– Чертов мальчишка все знает!

– Как? Неужели вы проболтались?

– Ну, это не совсем так… – запетлял директор кукольного театра. – Я был нем, как жареный карась! Но этот бесенок залез в пустой кувшин и стал кричать оттуда: открой, мол, да открой тайну золотого ключика!

– И вы выложили ему все, как на блюдечке? – саркастическим тоном произнес Каппучини. – Что ж, поздравляю вас, синьор Карабас Барабас. От всей души поздравляю! Приятно иметь дело с таким надежным компаньоном! Го-го-го-го!

– Но кто мог подумать, что этот пострел заберется в кувшин и выкинет такое коленце! – стал оправдываться Карабас Барабас. – Харчевня-то стоит на отшибе, про нее давненько идет дурная молва. Я и подумал, что это злые духи повылезали из старых винных погребов…

– …и напугали вас до смерти! Го-го-го-го! – расхохотался шпик. – Хороши духи, а! Пацаненок в три вершка ростом! И что же вы ему выложили?

Карабас Барабас сжал клок бороды:

– Это моя тайна!

– Боюсь, что теперь уже нет, – осклабился шпик. – О ней знают, как минимум, еще двое: господин Дуремар и хозяин харчевни. К тому же там наверняка были и посетители, а? Например, старый болван Базилио и пройдоха Алиса, не так ли? Скоро о вашей тайне разнесут по всей стране Дураков. Не удивлюсь, если и комиссар Конфеткин уже в курсе дела. Ну? Так что вы там наплели мальчишке?

– Ну, я сказал ему… я сказал…

– Смелее, дружище, – Каппучини растянул рот до ушей. – Или мы с вами не в одной упряжке?

– Тысяча чертей! – взвыл доктор кукольных наук. – Я открыл ему тайну золотого ключика! Я сообщил ему, что потайная дверь находится за старым куском холста с нарисованным очагом в коморке папы Карло!

– Молодец! – мистер Каппучини радостно хлопнул себя по ляжке. – Ай, да молодец, го-го-го-го! И теперь этот бесенок знает все! И, к тому же еще, он разгуливает на свободе с золотым ключиком в кармане. А по пятам за нами идет сам комиссар Конфеткин! Да, лучше и не придумаешь!

Карабас Барабас схватил синьора Каппучини за рукав:

– Буратино мы схватим на рассвете! Клянусь своей бородой! Наши парни шныряют по всему лесу и обязательно его отыщут. А комиссар пока ни о чем не догадывается.

– Если бы так! – задумчиво теребя подбородок, с сомнением качнул головой, поднаторевший в кознях Дуремар. – Комиссар отнюдь не дурак, уж можете мне поверить, хотя и старается выглядеть простаком. И еще неизвестно, что у него на уме. С ним надо держать ухо востро, вот что я вам скажу. Иначе не успеешь и глазом мигнуть, как очутишься в кутузке. Не хочу вас пугать, джентльмены, но вспомните-ка хотя бы дело Колобка, Серого волка, Бабы яги и других уважаемых коллег. Нет, я – пас. Пожалуй, я выхожу из игры. Уж лучше ловить в пруду пиявочек и жить на свободе, чем видеть небо в клеточку.

– Не думаю, что вам так просто удастся выйти из игры, – заулыбался синьор Каппучини. – Ведь вы уже влезли в эту историю по самые уши, господин Дуремар. Так что назад хода нет. А если дело выгорит – мы вмиг заделаемся крупными шишками, го-го-го-го! Поверьте, уважаемый Дуремар, игра стоит свеч!

Генератор Идей нервно потер руки:

– Итак, за руководство операцией берусь Я! Строго придерживайтесь моих инструкций – и дело будет в шляпе!

Он хвастливо постучал себя кулаком по выпяченной груди:

– Уж можете мне довериться, я обтяпывал еще и не такие делишки! Да вот, чтоб далеко не ходить: не так давно я взял, да и рассмешил царевну Несмеяну! И получил в награду от благодарного короля красавицу-принцессу и полцарства в придачу! А перед этим залез в сад к одному колдуну, надавал оплеух его огнедышащим драконам и нарвал целый мешок молодильных яблок, го-го-го-го!

Во время этой напыщенной речи торговец лечебными пиявками поднялся на ноги:

– Пожалуй, я пойду. Всего хорошего, господа. Надеюсь, с таким блестящим командором вы справитесь и без меня.

– Минуточку, господин Дуремар! Одну минуточку! – воскликнул отважный Укротитель Драконов. – Присядьте! Так дело не пойдет!

Он придвинулся к директору кукольного театра и горячо шепнул ему в ухо:

– Его нельзя отпускать! Он сдаст нас всех!

Карабас Барабас грохнул себя кулаком по колену:

– Сядь, Дуремар! И не валяй дурака! Мы все тут плаваем в одной тарелке!

Дуремар, поджав хвост, присел к костру.

– Я вижу, вы еще смутно представляете, чем можно поживиться за этой потайной дверью! – заулыбался мистер Каппучини. – И как нам необходим этот пацан!

Сыщик щелкнул застежкой и с важным видом открыл желтый портфель, стоящий у его ног. Он извлек из него какой-то пожелтевший манускрипт.

– Вот, извольте взглянуть! И, надеюсь, уж теперь-то вы, уважаемый господин Дуремар, перемените свое мнение относительно этого дельца!

Генератор идей разгладил на траве пергамент и стал читать при свете костра, встав на колени и вооружившись лупой:

35 ноября, в год Серого Быка и Рыжей Коровы из деревянного полена появится веселый человечек Буратино. Он переживет необыкновенные приключения и овладеет золотым ключиком от потайной двери. Буратино поведет за собой чистых сердцем друзей в обитель говорящего сверчка.

И далее:

Вошедшие в эту дверь обретут несметные сокровища!

Мистер Каппучини свернул пергамент в трубку и, помахивая им, разразился самодовольным смехом:

– Го-го-го-го! Слыхали! Несметные сокровища!

Глаза Карабаса Барабаса алчно блеснули:

– Какие сокровища? Золото?

– Естественно, дружище Карабас! Какие же еще? Наверняка, в этой обители хранятся полные сундуки золота! И если мы окажемся там первыми – то заграбастаем все!

– А больше в этом манускрипте нет никаких указаний? – осведомился Дуремар, сосредоточенно теребя подбородок.

– Ну, тут есть еще одна небольшая приписочка…

– И какая же? – уточнил дотошный юрист.

Мистер Каппучини пренебрежительно отмахнулся:

– А, ерунда!

– И все же?

Сыщик вновь развернул манускрипт:

– Если не станете подобны детям – не сможете снять холст и войти в дверь.

– Бред какой-то, – проворчал Карабас Барабас.

– Древние вообще большие любители напустить туману, – пояснил Генератор Идей. – Чтобы придать своим писаниям побольше весу.

– А если нет? – задумчиво возразил Дуремар. – Возможно, за этим кроется какой-то смысл. Ведь из документа явствует, что войти в потайную дверь могут далеко не все. И подумайте сами, господа, можем ли мы отнести себя к категории людей с невинными детскими сердцами?

– Когда золотой ключик будет в моих руках, – раздраженно рыкнул Карабас Барабас, – я доберусь до сундуков с золотом и без всякого сердца!

– Возможно, – сказал старый крючкотвор. – Но согласитесь сами: все мы отпетые мошенники и прекрасно знаем об этом. Не так ли? Иное дело Буратино и его друзья. Если дать возможность этим простофилям открыть потайную дверь – кто сможет помешать нам войти в нее вслед за ними?

– Что ж, план неплох, го-го-го-го! – одобрительно расхохотался мистер Каппучини. – А с ребятней мы разделаемся потом, го-го-го-го!

– А по мне, – заявил Карабас Барабас, – так все это пустая болтовня. Дайте мне только добраться до золотого ключика …

Под ногой Конфеткина хрустнула сухая ветка.

– Тише! – воскликнул генератор идей. – Вы слыхали?

– Что? Что такое? – встрепенулись Дуремар и доктор кукольных наук.

– Что-то треснуло! Тут кто-то есть!

– Возможно, Конфеткин? – побелев от страха, прошептал торговец пиявками.

– Нет. Наверное, это хворост трещит в костре, – предположил мистер Каппучини.

– А если комиссар? – взволнованно зашептал побелевший от страха Дуремар. – Вдруг он бродит здесь в своей шапке-невидимке?

– Да откуда ему тут быть? – понижая голос, заспорил мистер Каппучини. – Или, может быть, вы кому-то проболтались о нашей встрече?

– Нет, – прошептал Дуремар. – Я никому ничего не говорил.

– А ваша жена?

– И она тоже.

– А, может быть, это вы проболтались, синьор Карабас Барабас? Что вы еще сказали этому мальчишке?

– Я был нем, как рыба!

– Тогда беспокоиться не о чем, – сказал Генератор идей. – Не так ли?      

И, тем не менее, с этого момента все перешли на шепот.

– Синьор Карабас Барабас, а откуда вам стало известно об этой двери и золотом ключике? – тихонько осведомился Дуремар.

– Ну, в актерской среде уже давно ходила молва об этом. Я поначалу не придавал большого значения всем этим россказням, но когда объявился Буратино и рассказал об этом очаге…

– А ключик? Как он к вам попал?

– А! Это давняя история… – махнул рукой Карабас Барабас. – Один из моих парней как-то стянул его у шарманщика Карло и уступил мне по сходной цене, когда очутился на мели…

Снова хрустнула ветка. Это комиссар Конфеткин подошел поближе к шайке.

Продолжение 23 Очная ставка

Построил нас как-то на плацу майор Карнаухов и говорит:

– Товарищи солдаты! Сегодня вся наша страна выходит на коммунистический субботник! Командование узнало, что и вы тоже хотите принять в нём участие и решило пойти вам навстречу!

Далее последовала команда:

– Первая рота – на право! Шагом марш!

– Вторая рота – на лево! Шагом марш!

И мы, чеканя шаг, с задорной песней, двинулись на субботник.

… Прошло более пятидесяти лет, а я всё никак не могу взять в толк, откуда командование разузнало о нашем горячем желании пойти на субботник, тем более, что сами мы об этом ни сном, ни духом не ведали?

И что ещё удивительно: с той поры очень многое изгладилось из моей памяти: имена, события, лица… И как-то незаметно начал подкрадываться ко мне гражданин Альцгеймер: выйдешь иной раз на кухню, и вспомнить не можешь, зачем ты сюда пришёл?

А вот стихи, написанные в стенгазету после того субботника рядовым Тендернко, не лишенным своеобразного чувства юмора, я почему-то помню и по сей день:

 Отлично поработали, молодцы ребята!

 Всякая работа знакома для солдата!


 Он и столяр, он и плотник –

 На все руки работник.


 Хороший день был выходной.

 Вот ещё б один такой! 

На пасхальные праздники погода стояла пасмурная: дул мокрый, порывистый ветер, на небе клубились низкие пепельно-серые облака, и их косматые шапки то и дело прорывались холодным душем, словно дырявые сита. Но вдруг в хмурых промоинах туч проглядывало солнышко – и все окрест оживало, озарялось звонким веселым светом, и на душе становилось празднично и хорошо: весна, однако!

На провода май таки взял свое: деньки установились ясные, погожие. По прогретой земле поползли майские жуки, и трудяги-муравьи пробуравили ходы из своих подземных лабиринтов, нарыв повсюду махонькие кратеры из песка, на которые было жалко наступить ногой. Все, что только возможно, укрылось нежно-зеленой листвой, расцвели одуванчики, во всю зацвели вишни, а женщины наконец-то решительно сбросили с себя плащи и куртки и предстали перед очнувшимися от зимней спячки мужчинами во всей своей неотразимой красе!

Дачники навострили сапки, вооружились вилами, лопатами, и валом повалили на свои дачные участки: перекапывать грядки, насаживать лук, помидоры, редиску, поливать на клумбах источавшие нежный аромат гиацинты. Во всем царило солнечное оживление и, как казалось, даже в самом воздухе была растворена могучая и нежная сила всепобеждающей весны.

В такую-то вот чудную весеннюю пору на одной из улочек нашего города шагали двое мужчин, вполне прилично одетых и, по всей видимости, уже перешагнувших свои тридцатилетние рубежи. Один из них был белобрысым крепышом, в костюме с галстуком. Другой – курчавый, смуглый, гибкий, чуток повыше своего приятеля. Мужчины неспешно двигались по тротуару, о чем-то мирно беседуя и, если судить по их не вполне твердой походке, были уже подшофе. Дело шло к вечеру, и солнце величаво погружалось за крыши домов в оранжевой пыли небес.

Вдруг мужчины остановились. Белобрысый встал напротив курчавого, расставил ноги, как моряк на палубе, и слегка подал корпус вперед. Он опустил руки по швам и плотно сжал кулаки. Лица у обоих мужчин были напряжены.

– Ну, – сказал белобрысый. – Давай!

Его товарищ размахнулся и со всего маха звезданул белобрысого кулаком по лбу. Тот пошатнулся, но удар удержал.

Курчавый одобрительно крякнул. Товарищи обменялись рукопожатием. Лица у них были очень сосредоточены и умны.

– Теперь ты, – сказал курчавый.

Он выставил лоб вперед и весь подобрался. Белобрысый поплевал на кулак, хитро прищурился и врезал приятеля по скуле. Курчавого повело, как карася на крючке, он клацнул зубами, всплеснул руками, однако также устоял и важно напыжился.

Друзья посмотрели друг на друга чрезвычайно строгими и умными глазами. Затем пожали друг другу руки и, неторопливой поступью, продолжили свой путь.

Весна, однако!