Белая корова

Остров Морро остался внизу.

Воины Света вошли в слой густых темных туч – вязких, как кисель, – и Конфеткину пришлось пробиваться сквозь них в абсолютной темноте. Но вот друзья вынырнули из пелены мрака, и на них брызнул мягкий рассеянный свет нового мира.

Мир этот был необычаен!

Под ногами у отважных героев клубились белые облака, но они могли ступать по ним, совершенно как по земной тверди. Облака эти уходили вверх, как застывшие волны горного потока. По берегам облачного русла стоял густой туман.

– Ай-люли, малина красная! – воскликнул Иван, с удивлением озираясь по сторонам. – Однако, ты и силен же, бродяга! Как это тебе удалось?

– Что?

– Вознестись в небеса! Да еще со мной в придачу? И причем – без всяких крыльев?

– А Бог его ведает, – сказал Конфета с мягкой улыбкой. – Просто в какой-то миг я почувствовал, что могу летать, и все.

– Но как ты сделал это?

– Не знаю. Мне захотелось взлететь – я и полетел. Каждый может взлететь в небеса, если сильно захочет.

– И даже я?

– И ты.

– Но почему же тогда я стоял на той горе, как вкопанный, – и не мог не то, что взлететь, но даже и шагу ступить?

Конфета не стал объяснять другу, что пьяные не летают, а если и летают – то брюхом в лужу. Придет срок, и Горисвет сам усвоит эту нехитрую житейскую мудрость.

– Выходит, рановато тебе еще…

Конфета стал прикреплять к поясу авоську с игрушками, и ему пришло на ум, что он выглядит с ней не как витязь, а как некая домохозяйка, возвращающаяся с базара…

– А невидимым ты смог бы стать?

Конфета оттопырил губу:

– А что тут такого военного?

– И даже без всякой шапки невидимки?

Светлый рыцарь почесал нос.

– Ты знаешь, о чем я сейчас подумал?

– Ну?

– Ведь главное не в этом.

– А в чём?

– Вернуть детям игрушки, вот в чём вся суть. И если для этого нам понадобится стать невидимыми – мы ими станем, не сомневайся в этом.

Переговариваясь таким образом, друзья двинулись вверх, по облакам этого белоснежного мира. Рассеянный свет сочился сквозь туман, и над их головами блестела лазурь высокого неба.

– Да-а… Хорошо, хоть ты не коснулся сокровищ Странниц Ночи, – как бы в ответ на какие-то свои мысли, задумчиво молвил Иван Горисвет.

– Ты думаешь?

– Уверен! С таким грузом ты навряд ли сумел бы вознестись в небеса!

Они прошли еще немного, и путь им преградил водопад белых пушистых облаков. Воины остановились, не зная, что делать дальше.

– Ну, чо? Войдем в туман? – спросил Иван.

Конфеткин поджал губы. Но не успел он ответить другу, как из облачного водопада вышла белая корова. У нее были крутые бока и сказочно красивая атласная шерстка. Умные, кроткие глаза светились несказанной нежностью и добротой. Увидев эту белоснежную красавицу, Конфета на секунду замер. Затем, подчиняясь безотчетному порыву, он сделал шаг к корове, приник к ее атласной шее и обвил ее рукой. «Коровушка ты моя милая! Моя ты ласковая! – нашептывал отважный воин, поглаживая её по бархатистой шерстке. – Красавица ты наша! Ох, милая ты, родная моя! Животинушка ты наша!»

Грудь его переполнялась от избытка светлой радости: наконец-то! Наконец-то они среди своих!

Наблюдая за этим изъявлением нежных чувств, Горисвет почувствовал, что и на его глазах выступают слезы – и он, как и Конфета, вошел в неизъяснимо нежную сферу любви этого прекрасного небесного существа.

– Ну, и как же нам теперь быть, милая моя? – отрывая влажную щеку от ее атласной шеи, спросил Конфета. – Куда нам идти?

Корова посмотрела на воинов добрыми всё понимающими глазами, махнула хвостом и пошла в правую сторону от облачного водопада. Через несколько шагов они вошли в стену молочного тумана. Корова шагала по какой-то только ей одной ведомой тропе, и воины двигались чуть позади неё, держась с двух сторон за её теплые округлые бока.

Продолжение 35 Лесные жители

Нити любви

Окончив рассказ, Конфета начал задавать вопросы. А вопросов накопилось великое множество, и комиссар старался не упустить возможности собрать побольше информации.

Прежде всего, как он попал в этот мир? Ведь он лез по лестнице, сам не зная куда!

– Позволь не согласиться с этим, – возразил ему мастер Тэн. – У тебя была цель. Тебя вело к ней твое сердце. Ты хотел помочь маленькой девочке – и потому ты здесь.

– Где это – здесь?

– На планете Тэц, в созвездии Медузы. Как и твоя Земля, она является одним из вариантов или, если хочешь, отражением некой основы.

Конфеткин искривил губы и сосредоточенно нахмурил лоб:

– Какой основы?

Хозяин дома развел руки так, словно он держал в своих ладонях невидимый шар:

– Видишь ли, есть некий прообраз мира, созданный Творцом. Это – сердцевина всего сущего. От нее отпочковалось несколько ветвей, на которых и произросли все остальные миры. Все они вышли из одной и той же точки. И в каждом присутствует некая сердцевина, некое священное ядро первозданного мира, не тронутое временем и неподвластное никаким искажениям. Без этого вечного, священного ядра все остальные миры уже давно бы развалились. Это – основа. Понятно?

– Но почему же, – с некоторым недоумением сдвинул плечами комиссар, – все эти миры пошли такими различными путями?

– Погоди, – мастер Тэн приподнял руку. – Не спеши. Это – особая тема. Сейчас я даю лишь упрощенную схему, некий предварительный набросок. Все эти понятия полны таких тайн, что их невозможно раскрыть в краткой беседе… Так вот, наши миры являются всевозможными вариантами развития этого первозданного мира. И, поскольку все они развились из единого семени, то все они подчинены одним и тем же законам. Идея ясна?

– Ну… В общих чертах…

– И Человек носит в себе все эти миры.

Конфета округлил глаза:

– Как – все миры? И где же это он их носит?

– В сердце.

По тому, каким тоном были произнесены эти слова, комиссар заключил, что в них сокрыт какой-то очень важный смысл. Мастер Тэн стал объяснять:

– У каждого человека, как и у всякой планеты, есть некое ядро, в котором теплится неугасимый свет. Он сокрыт за сокровенной дверью, связующей его с Творцом мира. За этой дверью обитает его дух, который и является источником самой жизни. Однако у многих людей эта обитель жизни окутана столь черным и вязким облаком зла и лжи, что сквозь неё свет почти не пробивается. У некоторых облака эти стали похожи на окостеневшую корку, или на грубый нарост. У таких людей сердца как бы каменеют, становятся тяжелыми, злобными и угрюмыми. Они не могут видеть истин в небесном свете, ибо сидят в кромешной тьме, хотя и почитают, в своей гордыне, себя мудрее всех остальных. Такие люди подобны слепым змеям…

– Как госпожа Кривогорбатова?

– Точно! Каково сердце – таков и человек. Запомни это. Все помышления человека, все его идеи зарождаются у него в сердце. На все, на все смотри сердечными очами!

На ветвях плодовых деревьев защебетали птички. Дул легкий ветерок, и Конфеткин видел, как цветы на тонких стебельках согласно кивают ему своими прекрасными головками, совсем как живые.

– Итак, всякий человек связан невидимыми нитями с множеством миров, – наставлял мастер Тэн. – Добрый человек находится в связи со светлыми силами, а злой – с темными. У некоторых связь с высшими мирами прервана, и они способны взирать лишь вниз, на свою грязь. Такое положение вещей мы наблюдаем повсеместно – как тут, в созвездии Медузы, так и в твоем мире. Законы Творца, на которых зиждется все сущее, универсальны. И, тем не менее, сами его миры полны неповторимых вариаций. Их можно сравнить с разнообразными картинам художника, нарисованных с помощью одних и тех же красок.

Комиссар помотал головой.

– Что-то неясно? – спросил мастер Тэн, глядя на своего гостя умными ласковыми глазами.

– Трудно сказать так слету… – Конфеткин ощупал пальцами пустоту, словно в ней был заключен некий предмет. – Этот мир… Он так изменчив, так текуч и многолик… Мне кажется, я оказался в некой волшебной сказке. Но разве может такое быть? Как может живой человек оказаться в сказке, сочиненной кем-то незнаемым? И если Господь сотворил весь этот фантастический мир, то знает ли он, что произойдет со мной в следующий миг?

На это мастер Тэн ответил:

– Истина открывается не сразу. И лишь тем, кто упорно ищет ее. Тебе предстоит пройти трудный путь, прежде чем ты сможешь получить ответы на свои вопросы.

Комиссар вскинул на Учителя золотистые брови:

– Хорошо! Но объясните мне, хотя бы, как я попал сюда? Откуда взялась эта звёздная лестница?

Мудрый наставник, с невольной улыбкой на устах, залюбовался сидящим перед ним рыцарем.

Как он, однако, чист, светел и юн! Какая жажда познания истины горит в этом ясном блистающем взоре!

Он отверз уста для ответа:

– Если говорить кратко, не вдаваясь в детали, то дело обстоит так. Внутри каждого человека существуют некие переключатели, или регистры – назови их, как хочешь. Так вот, когда ты поднялся с кровати, а затем вышел на крышу своего дома, нужный регистр был уже переключен. Ты вошел в сферу нашего мира, нашего неба и наших звезд! До него невозможно долететь с твоей планеты и на космическом корабле. Но путями духа попасть возможно!

– И кто же переключил во мне этот регистр?

– Ты сам… С помощью друзей твоего сердца.

– Я знаю их?

– По крайней мере, одного из них ты видишь сейчас перед собой.

Комиссар смущенно потупился:

– А есть и другие?

– Да. И их очень много. Они не раз помогали тебе в трудных случаях, оставаясь незримыми.

– Кто же они?

– Такие же странники, как и ты… Ведь все мы странники на дорогах Вселенной.

– Странно всё это, – сказал Конфеткин.

– Что именно?

– То, что я не могу увидеть своих друзей.

– А разве Оленька или ее отец сейчас тебя видят? А ведь ты их друг. И ты трудишься ради них, не так ли?

– М-мм… Пожалуй…

– Каждый идет своим путем, – сказал мастер Тэн. – Но наступит час, и вы встретитесь.

– Где?

– Неважно где. Неважно, на какой планете. Важно, что между вами существует незримая связь. Вы находитесь в одной сфере Любви. Эта сфера не имеет границ, и она проходит через наши сердца. Миры наши разнообразны, и различные сферы любви охватывают лишь круг родственных душ. Вот где тайна! Вот загадка! На этой-то тайне и зиждется все мироздание.

Мастер Тэн сложил перед собой на столе руки рамочкой, и погрузился в молчание. Его лучистый взгляд проникал в нечто невидимое, непостижимое.

Но вот он поднял руку и произнес:

– Смотри… сейчас мы сидим с тобой за этим столом и ведем мирную беседу. Ты видишь это заходящее солнце, – учитель простер руку к синим небесам, – эти холмы, эти цветы. Ведь так?

– Ну, так, – согласно кивнул комиссар.

– Ты слышишь мой голос, ты осязаешь этот стол, скамью и все остальное? И у тебя не закрадывается никаких сомнений в реальности происходящего?

– Нет.

– Ведь это же не сон, не сказка, верно? Если хочешь, встань и пощупай меня.

Конфеткин сдвинул плечами:

– Зачем это?

– Чтобы убедиться в том, что никаких иллюзий нет. Что это – не подмена. Все – по-настоящему, без обмана.

– Так я и без того вижу, что все по-настоящему, – усмехнулся Конфета. – Ведь вы ж – не приведение, не призрак. А уж госпожа Кривогорбатова с её казематами, точно мне не приснились!

– Вот как? А если я скажу тебе, что сейчас, в этот самый момент, ты мирно спишь в своей кровати у себя дома?

– Ага! – лицо комиссара расплылось в широкой мальчишеской улыбке. – Я сплю. И вижу цветные сны!

– Не сны, – сказал учитель. – Это – реальность. Просто твой дух пребывает в ином, как у вас принято говорить, измерении. В настоящий момент ты находишься сразу в двух пластах бытия. И здесь, и там… Но там ты лишь слабый отблеск того, что является твоей сутью.

– И в чём же моя суть?

– А разве ты сам не видишь этого? Ты – рыцарь. Защитник всех слабых и униженных. На золотой тропе проявилась твоя сокровенная сущность.

– Так вот, значит, оно что!? – промолвил Конфеткин, с задумчивым видом потирая переносицу. – А я-то думаю, откуда на мне эти доспехи, и этот меч…

– Это – достояние твоего духа. Сейчас твой образ соответствует твоему существу.

– Выходит, на этой тропе через реку каждый принимает свой истинный облик? И эти жнецы, и музыкант в дубовой роще, и все жители вашей деревни в точности такие, кем они являются на самом деле?

– Истинно так. В наших краях образ человека таков, каковы его качества. Прикинуться кем-то другим здесь невозможно. И если каким-то чудом тут объявился бы некий злодей – все сразу же ясно увидели бы это по его облику.

– Расскажите-ка мне еще что-нибудь о вашей планете? – попросил комиссар. – Какова она? Чем отличается от нашей Земли?

Учитель задержал на своем госте светлый дружелюбный взгляд. То, что он намеревался сообщить ему, должно было прозвучать как некая выдумка…

– В наших городах (как, впрочем, и в ваших) Творцом засеяны все вместе – и люди добрые, и злые, – сказал мастер Тэн. – Но у вас после смерти каждый человек уходит туда, где при жизни лежало его сердце. У нас же смерти вовсе нет.

– То-есть, как это, «нет?» – опешил Конфеткин.

– А так, – мастер Тэн развел руки. – Нетушки! Смерть – это неестественное состояние для живых созданий. И она присутствует далеко не во всех мирах.

– Значит, у вас тут не умирают?

– В вашем, в земном смысле слова – нет. Когда человек достигает определенной фазы своего бытия, он просто уходит в иные края, преображаясь в пути. Добрый человек идет через Великую реку по тропе, сотканной из золотого эфира (и ты уже прошел этот путь). Или прилетает в нашу обитель на воздушной ладье, или спускается с облаков на оранжевых нитях… Путей много.

– А злой человек?

– Те, кто творил зло, уезжают на поселения в Железном Змие.

– А что это такое – Железный Змий?

– Ну, это как бы аналог вашего поезда.

– И куда же он везет своих пассажиров?

– В края, соответствующие творимому ими злу. Одни поселяются в болотистых местностях, насыщенных ядовитыми испарениями. Другие рыскают, подобно диким зверям, в глухих лесных чащобах. Иные обитают в глубоких провалах, расселинах и оврагах, наполненных смрадными нечистотами. Почти под каждым пригорком, под каждой кочкой или камнем там найдется лазейка, уводящая в подземные катакомбы, пещеры и норы – подальше от света, который становится для этих существ невыносим. Встречаются в этих областях и полуразрушенные хижины, находящиеся в мерзостном запустении. Злословие, драки, кражи и истязания более слабых – вот чем наполнена жизнь этих жалких уродцев. Правят ими всевозможные чародеи, завистники и перевертыши… Человеку с благородным сердцем невыносимо оставаться там и на минуту! И никто из нас не отправится в эти погибельные места без особой на то нужды.

Комиссар вскинул на мастера Тэна свои рыжеватые брови:

– И, тем не менее, мне предстоит сделать это, не так ли? Ведь Оленькин медвежонок спрятан именно там? А то, что показала мне госпожа Кривогорбатова – пустая приманка?

– Твоя проницательность делает тебе честь, – ответил мастер Тэн. – Да, медвежонок находится в стране Тьмы. Но если ты чувствуешь, что не готов к грядущим испытаниям – скажи об этом сразу.

– Ну, уж нет, – с решительным видом возразил комиссар. – Я взялся за это дело! И я обязан довести его до конца!

Мастер Тэн помолчал, как бы взвешивая слова светлого рыцаря. Затем сказал:

– Тогда слушай внимательно. Ты отправишься в Страну Тьмы завтра с зарей. Я дам тебе в провожатые Лолиту. Без проводника дорогу тебе не найти. Лолита доведет тебя до границы Долины Видений. А дальше пойдешь один.

На лицо учителя как будто набежала легкая облачная тень:

– Не скрою: это – очень опасное дело. В стране Мрака легко угодить в ловушку, расставленную слугами тьмы. Поэтому ты должен хорошенько уяснить, в чем твоя сила.

– И в чем же она?

– В том, что ты – Воин Света! Семя могучего, древнего народа. Ты всегда должен помнить об этом, где бы ты ни был. Иначе станешь, подобен сухой ветке, отломанной от великого древа Жизни. И в какие бы глубокие провалы тьмы ты не угодил – не забывай об этом никогда.

Конфеткин призадумался над словами учителя.

Когда-то – неизвестно, когда – он уже слышал нечто подобное… Где это было? В какие времена, в каком царстве-государстве?

Смутное, неуловимое чувство утраченной прародины шевельнулось в нем. Оно являлось к нему и раньше – в неясных снах, в туманных мальчишеских грезах, когда Конфеткин ощущал себя светлым воином великого народа. Чувство это пробуждалось в его душе при чтении старинных былин и русских народных сказок… И вот теперь он как бы попал в некий пласт бытия, в точности соответствующий его душевному строю. И хотя раньше он и не подозревал о существовании этого удивительного мира – здесь, тем не менее, все было своим, узнаваемым, родным.

– Взгляни на себя! – зазвенел властный голос мастера Тэна.

Учитель провел рукой в воздухе, очерчивая ладонью овальный полукруг, и перед сидящим на скамье комиссаром возникло большое зеркало. В нем он увидел могучего воина в золотистых доспехах, стоящего во весь рост.

Густые каштановые волосы роскошными волнами ниспадали на его богатырские плечи из-под остроконечного шлема, какие носили в глубокой древности русские витязи. Прекрасное лицо дышало непоколебимой энергией и мужеством. Оно было полно невинного детского очарования и прямодушия. Огромные лучистые глаза сверкали подобно огненным звездам.

При виде этого былинного героя у Конфеткина стиснулось сердце от умиления и восторга. Какое неземное благородство! Какая притягательная сила духа оживляла эти девственно-чистые черты лица! и… и он с величайшим изумлением узнал в этом могучем воине самого себя!

– Вот таким я увидел тебя на крыше твоего дома, – торжественно-набатным голосом произнес учитель. – Я видел твои колебания, я чувствовал твой страх перед неизвестностью и головокружительной высотой. Но ты преодолел его! Неужто теперь ты склонишь голову перед змеей Кривогорбатовой и ее злобной ратью, и станешь их покорным холуем?

– Ну, нет! – с жаром откликнулся Конфеткин. – Не бывать этому никогда!

– Помни же о данном тобою обете. Помни о том, кто есть ты, и кто есть они. Будь непреклонен в борьбе. Знай, что для Кривогорбатовой и ее бесов нет большей радости, чем завербовать светлого воина в свои ряды; они обязательно попытаются тебя совратить. Не позволяй им сделать это!

Слова мастера Тэна падали в душу Конфеткина, подобно неким божественным зернам. В свое время они дадут свои всходы. Настанет час, когда со всех сторон его окутает тьма, но эти вещие слова, непостижимым для него образом, будут светить, в его душе, подобно некой неугасимой лампаде.

Учитель взмахнул рукой – и зеркало исчезло.

– Выходит, вы с самого начала знали обо мне?!

– Иначе я не был бы мастером.

– Мастером чего?

– Узнаешь… В свое время.

Ладно, потом разберемся, решил комиссар. Он спросил:

– Но почему я оказался в застенках у этой злобной змеи? Отчего не попал прямиком к вам? Ведь наши души… родственны, не так ли?

Произнося эти слова, он запнулся и покраснел – это уже походило на признание в любви! Мастер Тэн отлично подметил смущение рыцаря, но виду не подал.

– Так угодно было проведению. Оно показало тебе лица твоих врагов. И испытало твое сердце перед грядущей битвой.

Они помолчали, размышляя каждый о чем-то своем, заповедном…

– Видишь ли, силы тьмы постоянно дышат лютой злобой ко всему доброму и прекрасному. Они плетут козни всем добрым людям, и когда ты, несмотря на все их происки, все же начал свой путь в небеса – они попытались сбросить тебя вниз. Увидев, что это не удалось, они повисли на тебе стопудовыми гирями…

– А вы протянули мне руку помощи, не так ли?

Догадка эта мелькнула у комиссара, еще когда он, здороваясь с мастером Тэном, увидел знак солнца на его руке.

Учитель ответил с веселой смешинкой в очах:

– Да уж больно эти чертяки на тебя насели!

– Но почему же я не увидел их?

– Потому что ты – ещё пока не мастер.

– А вас?

– Ну… Мне не хотелось проявляться раньше срока.

– Но руку-то я вашу видел?

– А как же иначе ты смог бы протянуть мне свою?

– Да, – задумчиво молвил комиссар. – Выходит, вы можете летать по воздуху, становиться невидимым, прозревать иные миры… И даже не знаю, что еще? И как это у вас все получается?

– Не в этом суть, – сказал учитель.

– А в чем?

– В твоем сердце. Летать по воздуху, становиться невидимыми могут и слуги тьмы. Но если нет любви в твоем сердце – все это пустое.

Продолжение 12 Дети мастера Тэна

Конец Карабаса

Последний акт этой трагикомедии разыгрался в коморке папы Карло, куда комиссар прибыл сразу же после того, как управился с неотложными делами у Лебединого озера. Он поспел как раз вовремя – к тому моменту, когда старый шарманщик со своими малышами подошел к дому и проник вслед за ними в открытую дверь. Нет нужды говорить о том, что Конфеткин был в сапогах-скороходах и шапке невидимке.

Таким образом, Конфеткин являлся незримым свидетелем всех дальнейших событий. Он от души наслаждался той чистой радостью, что царила в доме папы Карло. И, казалось, светлый дух бесстрашного комиссара, словно ангел-хранитель Буратино и его верных друзей, витал в этом жилище, струясь и ликуя от полноты торжествующих чувств.

Комиссар видел, как по настоянию Буратино, шарманщик сорвал со стены старый холст с нарисованным на нем очагом, и как за ним обнаружилась потайная дверь.

Что было там, за этой дверью? Уж во всяком случае, не сундуки с золотом, подумалось комиссару.

Не являлась ли эта старинная дверь входом в некое светлое царство – царство вечной истины, гармонии и любви?

Сколько долгих лет простояла она, завешанная ветхим холстом с нарисованным очагом? Но пришел назначенный провидением час – и она отворилась.

Не видимый никому, комиссар наблюдал, как Буратино, со свечой в руках, переступил порог сокровенной двери. Следом за ним в нее вошли папа Карло и его верные друзья: Пьеро, Мальвина и пудель Артемон.

Дверь затворилась.

Комиссар терпеливо ждал. Он не торопил события, предоставляя им следовать своим чередом.

Многие в Тарабарском королевстве считали Конфеткина наивным чудаком. Они полагали, что времена подобных романтиков давно ушли. Эти люди называли себя реалистами. Они не верили в сказки. Их мир был сужен и ограничен со всех боков скучной рутиной суетных дел.

Но Конфеткин думал иначе. Он считал, что сказка – это и есть та самая реальность, в которой живет человек. Надо только уметь быть в ней светлым героем. Если же ты плетешь кому-либо козни – это, рано или поздно, обернется против тебя самого. По сути дела, именно люди с невинными детскими сердцами и оказываются истинными мудрецами на этой Земле.

Карабас Барабас не заставил себя долго ждать. Он появился в коморке шарманщика с четырьмя полицейскими. Они стучали в закрытую дверь, и даже пытались высадить ее – но ничего у них не вышло. Вскоре полицейские убрались восвояси, и директор кукольного театра остался один. Вернее, ему только казалось, что он был один. Ибо в тот самый момент, когда он уже собирался покинуть дом папы Карло, комиссар Конфеткин снял шапку-невидимку, вынул из кармана плаща волшебную дудочку, и сурово произнес:

– Карабас Барабас! Именем Алексея Толстого, вы арестованы!

Вот и этой сказочке конец, а кто прочёл её – молодец!

Раньше нам говорили:

– Весь мир с нами!

А разные там кремлевские пропагандисты потешались над этим:

– Помилуйте! – восклицали они. – Как может быть с вами весь мир, если во многих странах даже и не слыхали о таком государстве, как Украина?

И тогда возникла новая формулировка: «С нами весь цивилизованный мир!»

Но тут же возникло недоумение: а какие страны считать цивилизованными? Ведь списка этих стан нет ни в ООН, ни даже в Пентагоне, ни где-либо ещё? На самом же деле ответ на этот вопрос очень прост. Если весь цивилизованный мир с нами, значит, те страны, которые не с нами – есть страны нецивилизованные.

Таким образом, к цивилизованным странам можно отнести Литву, Латвию, Эстонию, Грузию, Польшу, Соединенные Штаты Америки, Германию, Францию и Англию. А к нецивилизованным – Россию, Китай, Кубу, Индию, Иран, Египет, Израиль и Южную Корею. И таким нехитрым способом можно поделить весь мир на цивилизованный, и нецивилизованный.

Впрочем, в последнее время Германия и Франция предали Украину и уже перестали быть цивилизованными. Польша с Венгрией тоже отпали от цивилизованного сообщества, поскольку одним не понравился наш национальный герой Степан Бандера, а другим – наш мовный закон. А там и Молдова расплевалась с нами из-за Чауса. Да и Америка что-то стала вилять хвостом, так что наш президент хочет даже поговорить с хозяином овального кабинета на повышенных тонах, и сейчас в Белом Доме царит паника.

Итак, какие страны мы можем ныне причислить к цивилизованным?

Их на нашей планете осталось не так уж много. Это, прежде всего, Украина, потом Прибалтийские Тигры, Грузия, Турция (с очень большой натяжкой) и Англия. 

Вот, пожалуй, и всё.

31.07.2021 г.

1. Миром правит любовь

Солнце неисчерпаемой божественной любви сияет на духовном небосклоне. Для одних лучи этого солнца нестерпимо мучительны, и они бегут от них во тьму. Другие тянутся к свету. Но само по себе солнце светит для всех одинаково. Без Бога, без этого духовного солнца, средоточия всякой Правды, Света и Любви, была бы немыслима никакая жизнь.

Где быть – в лучах Света, Истины и Любви, в лучах самой жизни, или же во мраке лжи и зла, смерти и тления, решает для себя каждый человек самостоятельно.

2. Законы

Как-то один китайский мудрец полетел на планету Марс и там умножил два на два. В итоге у него получилось четыре!

Итак, два умноженное на два, дало в итоге тот же результат на Марсе, что и на Земле. Тот же самое было зафиксировано им и на Луне. Возможно, кто-то с этим и не согласится, и даже придет в негодование, оспаривая этот факт; быть может, этот кто-то найдет такой итог неприемлемым для себя лично и останется при своем особом мнении. Можно даже найти известное число людей, находящихся в полнейшем неведении относительно правил умножения. И что же из этого вытекает? Ровным счетом ничего. Законам это абсолютно все равно. Сколько не умножай 2 на 2, все равно выйдет четыре. Хоть на Марсе, хоть на Земле.

В мире духовном, как и в мире физическом, существуют свои незыблемые законы. И ложь (как дважды два – четыре) соответствует в нем духовной тьме, а истина – добру и свету. И это будет верно в любой точке пространства: зло всегда порождает только зло, и никогда не приносит добрых плодов. Об этих аксиомах можно узнать из Слова Божьего.

Впрочем, о божьих законах можно и не знать. Можно соглашаться с существующим порядком вещей, считая его правильным и разумным – а можно горячо оспаривать, полагая глупым и несправедливым. За всю жизнь свою можно так и не прочесть Евангелия, и напротив, прекрасно знать его, но не верить ни единой его букве. Можно даже выдвигать свои собственные концепции, жить по своему собственному разумению – духовным законам до этого дела нет. Как и в мире физическом, они просто действуют. И без них мир не мог бы существовать.

3. Вектор любви

Как дерево живет соками Земли и светом Солнца, точно так же и человек живет своей любовью. Отнимите у него его любовь, его небеса – и он зачахнет.

Любовь бывает двух родов – бескорыстная, стремящаяся отдавать, и корыстная, стремящаяся отнимать. Первая – невинна и чиста, вторая – эгоистична и лицемерна.

Любовь отдающая – это любовь от Бога. Она мудра, светла и приносит душе несказанную радость и покой. Любовь отнимающая – это любовь к себе. Она безумна по своей сути и приносит душе одни страдания.

Человек таков, какова его доминирующая любовь.

Маленькие дети инстинктивно боятся тьмы, ибо они чувствуют своим невинным сердцем, что за ней стоит грозная, жуткая реальность.

В лучах духовного солнца в человеке раскрываются способности, о которых он ранее и не помышлял. Человек делает сказочный скачок ввысь и рождается новая раса вольных, гармонично развитых людей.

Блудники, корыстолюбцы, пьяницы и маги, наркоманы, колдуны, и прочие безумцы остаются на задворках цивилизации. Они либо полностью вымирают, либо деградируют, превращаясь в стаю обезьян.

4. Воины

Человек приходит в этот мир для борьбы. Иной раз он бывает при этом до того слеп, что даже не видит своих врагов, хотя их – неисчислимые полчища. Эти враги – в нем самом, они гнездятся в его сердце.

Чем выше поднимается человек на духовную высоту – тем зорче он видит своих недругов. И тем непримиримее ведет он с ними бой.

В слове Божьем эти извечные враги рода человеческого названы грехами.

Человек – либо воин Божий, либо раб сатаны.

Тот, кто призван в этот мир быть Божьим воином, не смеет уклоняться от битвы – даже и перед превосходящими силами противника.

Многим, впрочем, кажется, что существует еще и некий третий путь – путь беспристрастного созерцателя бурлящих за порогом его «расширенного» сознания страстей. Этим людям хотелось бы занять некое промежуточное положение и с удобствами (даже, пожалуй, и с неким душевным комфортом) созерцать со стороны битву Добра и зла.

Не стоит обольщаться: битва-то ведется не где-то за соседним холмом, но в сердце каждого человека.

5. О страхе

Почему человек, преимущественно в зрелом возрасте, когда физические силы его уже иссякают, так боится за свое будущее? Отчего он испытывает такой панический страх перед болезнями, безденежьем, одиночеством? Потому, что в нем нет веры в Бога. Безбожник не доверяет словам Господа о том, что нужно, прежде всего, искать царствия Божия, а все остальное приложится и, посмеиваясь, говорит: «На Бога надейся, а сам не плошай».

По тому, с какой силою давит на нас страх перед будущим, мы можем узнать, сколь мало у нас любви и доверия к Богу.

6. Люди из зазеркалья

Зазеркалье – это огромная страна перевернутых с ног на голову идей. Она лежит в дремучей тьме и обнимает собой весь земной глобус, на котором живет человек. Вместе с тем, у нее нет географических координат.

Случается, человек подолгу – и даже до самой могилы живет в этой призрачной стране и совершенно не подозревает, что он – всего лишь пустой бубен.

Границы зазеркалья проходят через сердца людей.

Обитатели Зазеркалья живут в плоскостном двухмерном мире.

Плоскость характеризуется двумя величинами – длиной и шириной. В ней нет ни высоты, ни глубины, и потому она, в строгом смысле слова, существует лишь условно.

Таким образом, жители Зазеркалья тоже величины условные. Они как будто бы и рождаются, пьют, едят, и даже производят на свет божий потомство, а затем умирают… И, в тоже время, их как будто бы и нет вовсе.

Все это весьма прискорбно. Но иначе и быть не может. Поскольку плоскость лишена объема, в ней нельзя ни летать, ни дышать. Остается лишь одна возможность – ползать.

Некоторые обитатели зазеркалья (экстрасенсы, маги, колдуны) обладают, тем не менее, способностью заглянуть сквозь черное стекло в изнанку мира и там находят себе помощников. Помощники эти никогда ничего не делают задаром, и вскоре превращаются во владык. С помощью этих темных сущностей, люди из зазеркалья приобретают даже известную силу.

Мир этих людей, таким образом, выходит за пределы плоскости и приобретает определенную глубину, куда и затягиваются их души.

7. Мир, в котором мы живем

Всегда следует помнить: мир, в котором мы живем, в подавляющем большинстве своем населен сумасшедшими людьми.

Ум сумасшедшего человека отравлен ложью, а сердце – злом. Такие люди не могут видеть истин в их духовном свете.

Вот верные признаки сумасшедшего:

Умалишенный всегда винит во всех своих бедах других людей, охотно критикует правительство, начальство и свое окружение.

Он способен дать вам совет практически, на какую угодно тему, поскольку искренне убежден, что ему лучше всех известно, как следует вести любое дело.

Безумец всегда ставит телегу впереди лошади. Так, например, он утверждает, что материя – первична, а сознание – вторично. Что сначала следует поднять экономику страны, а уже затем думать о медицине, образовании и здравоохранении.

Сумасшедший всегда склонен к простым и радикальным средствам – например, взять, да и расстрелять известное число коррумпированных чиновников, чтобы другим неповадно было. 

8. Орбиты

Человек внутренний, или духовный, живет в человеке внешнем, материальном. В нем есть некий регистр, способный переключать внешнее на духовное и наоборот. Здесь происходит нечто подобное движению элементарных частиц на своих орбитах. По достижению определенной критической массы эти неделимые единицы исчезают с одних орбит и переходят на другие. Но – не уничтожаются. Более того, приобретают иные свойства. Точно также в какой-то момент может исчезнуть внешний человек и проявиться внутренний. Впрочем, некоторые духовидцы могли пребывать сразу на двух орбитах. Иными словами, находясь на орбитах духовных, они не покидали и физического тела.

9. О сердце

Сердце человеческое – это светильник, который освещает наше тело и разум. Однако светильник этот зачастую окутан толстым слоем зависти, злобы, лжи, корыстолюбия и прочих пороков.

Одни люди видят в себе эту накипь, эту коросту своего сердца и пытается ее соскоблить. Другие – не только не видит, но и видеть не желают.

Человек «зрячий» рано или поздно начинает осознавать, что своими человеческими силами справится с «демонами тьмы» он не в состоянии и прибегает к Божьей помощи. Постом, молитвой, горькими слезами раскаяния, он очищает свою божественную лампаду от скверны. И, чем острее он всматривается в себя, тем больше замечает в себе различных бесов.

Человек «слепой» в себя не всматривается. Он зорко вглядывается в других: в свою жену, друзей, начальство, правительство, президента. И, чем чаще он сосредотачивает свое внимание на других – тем больше замечает в них всяких недостатков. Понятно, на таком фоне он кажется себе шоколадной конфеткой. И даже не подозревает о том, какие змеи клубятся в его сердце под красивым фантиком.

10. Критические массы

Когда человек слишком много злословит, пьянствует и отравляет свою душу иными страстями, это приводит к одному и тому же результату: он приобретает некую критическую греховную массу, которая ведет к распаду его личности. Тут уж о прорывах на какие-то высокие духовные орбиты говорить не приходится. Дай Бог, чтобы не сорваться окончательно в пропасть тьмы и безверия и не потерять свое божественное лицо.

Человеку, прельщенному всевозможными лживыми учениями, очень легко «соскочить с реек» и попасть в стан демонов.

Возможно, что мы живем в период, когда зарождается новая человеческая раса. Одни стремительно деградируют и гибнут в изнанке зазеркалья. Другие приобретают способности, о которых нам даже и не снилось, и круто взмывают ввысь. Таким образом, уже здесь и сейчас, идет отделение зерна от плевел.

Бабуин – обезьяна рода павианов. Длина тела около 75 см., хвоста – около 60 см.

Я горд. Мой образ светел.
 Душа моя – чиста.
 Я друга сирого приветил.
 Я на худое – злом не ответил.
 Так думал я.

 Моя душа – в небесных высях
 Парит над грешною землей. 
 Весь мир во зле.
 Но я – от вышних.
 Я – не такой!

 А жизнь – лишь сон,
 Пустой, суетный.
 И в этом сне
 Немало светлых, божьих истин
 Открылось мне.

 Я долго, долго избавлялся
 От язв моих.
 Я гной выдавливал
 По капле,
 В стихах своих.

 Я так страдал!
 Я так трудился!
 Мой крест тяжел.
 Но я зато дорогу к раю
 Себе нашел.

 Мне голос был:
 – Ты Богом избран
 Учить других,
 Всех этих грешных, всех заблудших
 Овец слепых.

 Смотри:
 Твой лик уже осиян
 Необычайной красотой.
 Ты видишь? Ты уже не падший.
 Ты слышишь? Ты – святой!

 Где зеркало?
 К нему! Скорее!
 Я в тусклой комнате – один.
 Мне подмигнул из зазеркалья
 Какой-то гадкий бабуин.

Ну, как передать словами,
То, что нельзя передать?
Как рассказать, описать,
Достучаться
До твоего сознанья,
И поделиться своим скромным познаньем,
Познаньем о небе, о звездах,
О море,
О тонких ветвях, сплетенных,
Словно
Рога оленей,
В белых бутонах душистых цветов,
О жемчугах, блестящих над сонным морем,
Когда ты летишь в коридоре
Застывших в воде дерев,
Иль о том,
Какими лучами сияют,
Кисти рук,
Освещая вокруг темноту,
В то время как ты
Выплываешь с окно…
 
Пойми же мою немоту!
О, этот тонкий, блистающий,
То угасающий,
То вновь возникающий,
Нежданный негаданный,
Никем не разгаданный
Аквамариновый мир!
Нет. Умолкаю.  

1

– Помни о смерти, – мудрец произнес. –
 Ибо дни твои сочтены.
 Глядит прямо в сердце твое Творец
 Из лучезарной страны.

 И если будешь, достоин небес,
 Возьмет в обитель свою
 Спаситель мира, взошедший на крест,
 Бессмертную душу твою.

 Словно эфирный струящийся пух,
 Над величавой рекой,
 Легко вознесется в дом Отчий твой дух,
 И в сердце вольется покой.

 Но если пойдешь ты дорогою зла,
 На поводу у страстей,
 Страданьям ужасным не будет числа
 В грядущей жизни твоей.

 Низвергнут ты, будешь, конечно же, в  ад,
 Пожнешь плоды мерзостных дел.
 Ты станешь вдыхать отвратительный смрад
 Гниющих в геенне тел.

 Там станет всем зримой твоя злая суть,
 Ничто не сокроет ее.
 Не сможешь без жгучей стыдобы взглянуть,
 На хилое тело свое.

 В вонючих лохмотьях ты будешь ходить,
 Сокрытый от лика Творца.
 Студеных змей будешь в сердце носить,
 С ужасным лицом слепца.

 И будет несносен тебе белый свет,
 Приятной покажется мгла.
 Как сможешь держать перед Богом ответ,
 Из своего ты угла?

 И поползешь, словно червь ты слепой,
 По дну преисподних нор,
 Бесславный, никчемный, как бубен пустой –
 Лукавый злокозненный вор.

 И не увидишь ни звезд, ни луны,
 Ни света в горнем окне.
 Ты станешь покорным рабом сатаны.
 Ты станешь гореть в огне.

 Так отвратись же бесславных путей,–
 Изрек в назиданье мудрец. –
 Порви паутину греховных сетей,
 И умягчится Творец.

2

– Что ж, басни рассказывать ты мастак! –
 Глупец произнес в ответ. –
 Но, не такой я наивный простак,
 И повидал белый свет!

 Не верю ни в Бога я, и ни в чертей,
 Ни в твой мифический мир.
 И болтовне не поверю твоей,
 Язык протри хоть до дыр.

 Знакомы мне выдумки толстых попов,
 И святош разных мастей.
 Жируют на слезы обманутых вдов,
 Но я-то их поумней!

 Кадилом кадят – ты только держись!
 Крестами машут вовсю.
 Зовут прихожан в запредельную высь,
 Но знаю я кухню их всю.

 С амвонов, как шмели над медом гудят.
 А если их глубже копнуть,
 То что-то не шибко они спешат,
 Вставать на праведный путь.

 Что ж не разделят именья свои,
 Как им заповедал Христос?
 Но лишь набивают карманы свои,
 Пока имеется спрос.

 Печется каждый лишь сам о себе.
 Ну, а за просто вот так,
 Никто не даст ни мне, ни тебе,
 Даже и медный пятак.

 Вот ты тут твердишь мне про божью любовь?
 А как же из рода в род,
 Рекою льется людская кровь?
 И не падет небосвод?

 И восстает брат на брата войной,
 Пылают в огне дома,
 Чему, как мы знаем, частенько виной,
 Святых учений тома.

 Куда же глядит хваленый твой Бог?
 Ведь все же в руке его?
 Но что-то уж слишком он к людям строг.
 И где ж милосердье его?

 Но даже и после смерти моей,
 Покоя все нет и нет.
 Устроил мне ад, создал всяких чертей,
 Закрыл от меня белый свет.

 Ужель мало зла на проклятой Земле,
 И он хлопочет о том,
 Чтобы страдал я и в адовой мгле,
 Еще и на свете том?

 И я еще должен его и любить,
 Сильней чем отца и мать!
 В молитвах себе должен лоб расшибить,
 Во всем ему угождать!

 Но коли по-своему жить захочу,
 А не как учит твой поп,
 Тотчас он нашлет на меня саранчу,
 Или всемирный потоп.

 И как же мне с верою не прошибить?
 Скажи-ка, святой монах?
 Кто сможет мне истину точно открыть,
 Христос, или Аллах?

 Иль подсобит патриарх Моисей?
 Будда? Осирис? Скажи?
 Ведь каждый зовет лишь к вере своей,
 Хватаясь, порой за ножи!

 Но с того света никто не пришел –
 Ни Ирод, и ни Илья
 И что там каждый из них нашел,
 Не знаем ни ты, ни я. 

 Но время придет – все в могилу сойдем:
 И мученик, и злодей.
 Так что, пока в этом мире живем,
 Гуляй, веселись и пей!

3

– Безумец! Не ведаешь, что говоришь, –
 Мудрец произнес в ответ. –
 На Бога ты ропщешь, и Сына не чтишь,
 Благой не слышишь совет.

 Ведь образ Творца ты носишь в себе.
 В тебе – его дух живой!
 Спасительный круг брошен с неба тебе,
 Нетленной его рукой.

 Зачем же в смердящем болоте тонуть,
 Безверием, множа дни?
 Но ты возлюбил свой погибельный путь,
 Где лишь страданья одни.

 От чрева матери слеп ты и глух,
 Трухляво сердце твое.
 От здравых речей отвращаешь ты слух,
 Лелеешь лишь зло ты свое.

 И не обелиться тебе пред Судьей,
 Тем, что другие, мол, злы.
 Связуешь ты черной своею рукой
 Своих же сетей узлы.

 Но даже если не веришь ты мне,
 И жизни на том свете нет,
 И все упокоимся в мертвенном сне,
 Мы на одной из планет,

 Сияй лучами любви, как звезда,
 В безмолвии черных пучин.
 Ведь жизнь не вернется уже никогда,
 И жить как свинья - нет причин.