Постепенно трещина расширялась.

Вода стала утрачивать свой радужный блеск, и через какое-то время потемнела совершенно.

Пришлось опять включить фонарик телефона, однако его хватило ненадолго, вскоре он погас, и теперь ему пришлось вести челнок вслепую. Конфеткин то и дело касался стен рукой, а когда это стало невозможным, он начал постукивать по ним веслом, пытаясь таким нехитрым способом определить ширину протоки. Но вот подземный рукав раздался настолько, что весло уже оказалось бесполезным. Вскоре появилось и течение – сперва небольшое, но чем дальше он плыл, тем оно становилось сильнее. Не попал ли он из подземной трещины в полноводный поток? Как бы там ни было, постепенно ручей обратился в бурную подземную речушку, и она понесла его хрупкую лодчонку в неведомую даль, словно яичную скорлупу. Оставалось лишь уповать на милость Господа Бога – ведь в любой момент его ладью могло бросить на камень и разнести в щепы.

Видя, что он уже не может повлиять на ход событий, Конфеткин бросился на дно ладьи и отдался на волю волн – по крайней мере, таким образом, он рассчитывал уберечь свою голову от удара о какой-нибудь выступ, свисающий с потолка.

Сколько времени он мчался по течению подземной реки в кромешной темноте? Но вот он приподнял голову, и его острые глаза разглядели вдали неясный сумеречный свет. Через некоторое время начали угадываться смутные очертания стен и низкого потолка подземной реки; в некоторых местах каменный свод нависал так низко, что едва не касался воды. Вот тогда-то Конфеткин и поблагодарил себя за свою предусмотрительность!

Между тем течение становилось все стремительней, и вдалеке послышался зловещий рокот – грозный рев водопада!

Комиссар уселся на корму и, используя весло, как перо руля, стал направлять свое суденышко таким образом, чтобы держаться посредине стремнины. При этом он не забывал следить за потолком, грозившим размозжить ему череп.

Довольно скоро стены подземной реки замелькали мимо него с быстротой грохочущей в метро электрички. Конфеткин вцепился в руль. Кожа на его лице натянулась, мышцы тела затвердели, как сталь – он превратился в один сплошной упругий комок нервов.

Каменный туннель остался за спиной, и он вырвался на открытое пространство. Вода растекалась по широкому плато, тут и там торчали валуны, и вокруг них яростно кипела вода. Грохот стоял такой, что немудрено было и оглохнуть. Каким чудом лодка проскользнула между нескольких острых камней, торчащих на его пути, как зубья дракона? И вот ладья уже на краю водопада… Ещё миг – и река выплюнула шлюпку из своего рокочущего зева.

В лицо комиссару брызнул огненно-красный свет, и все заплясало, заиграло перед ним пламенными бликами в отсветах какого-то гигантского пожарища. Людка летела в бездну, и за ее кормой стенною ниспадал рокочущий поток, и комиссар изо всех сил сжимал весло, готовясь к самому наихудшему.

Если бы шлюпка падала в воду отвесно – шансов на то, чтобы уцелеть у него не осталось бы никаких. Однако же она летела вниз по глиссаде над огромным валуном, и многотонные массы воды, разбиваясь о него, веером взмывали вверх. Лодка перелетела через валун и угодила в гриву беснующейся волны, и затем, подхваченная ею, стрелою помчалась дальше. При этом небо вторично озарилось вспышкой неимоверной силы и красоты, и всё вокруг залилось багровым светом, а беснующаяся река превратилась в кровавый кипящий поток.

Недрогнувшей рукой комиссар Конфеткин направил свое суденышко таким образом, чтобы избежать столкновения с двумя огромными камнями, стоящими на его пути, словно рога самого дьявола. Проскочив это наиопаснейшее место, он вылетел на другие пороги, и его ладью потащило по каменистому дну. Однако его неказистая лодчонка выдержала и это испытание.

Проскочив перекат, комиссар понесся по узкой теснине между отвесных скал. И тут в небесах полыхнуло в третий раз, и каньон снова озарился буйной пляской света и огня.

Что же это было за светопреставление?

Ах, если бы Конфеткин мог в эти мгновения очутиться на одной из вершин скалистых хребтов, между которыми мчалась его лодчонка!

О, тогда бы он увидел величавую картину вселенского масштаба!

Ибо в тот самый миг, когда его шлюпка летела в бездну с края водопада, огромное солнце каким-то немыслимым зигзагом выпрыгнуло из-за горизонта и беззвучно полыхнуло, а его кроваво-красные протуберанцы дотянулись до края земли.

Когда лодка врезалась в пенистую гриву над валуном, выскочило еще одно солнце, совершило совершенно немыслимый прыжок, как бы танцуя некий небесный канкан, и резко увеличилось в размере, а его огненные лучи залили весь мир.

Когда же остался за кормой последний порог, появилось и третье светило; оно сжалось в комок, брызнуло снопами лучей потрясающей красоты, и запульсировало над землей, разбрасывая дивный свет, словно живое человеческое сердце. Затем все три светила соединились в одно, и солнце засияло над Землей своим обыкновенным светом.

Впрочем, комиссар Конфеткин не мог узреть всех этих чудесных картин, поскольку плыл среди скал в глубоком ущелье, и видел только отблески этого дивного света, излившегося на новый мир от этих трех непостижимых солнц.

Продолжение 7. Ссора

Жил был на свете злой и коварный волшебник Гарольд Ланцепуп. Своего родного брата, короля Винсента, он свел в могилу с помощью колдовского искусства, а двух его сыновей – Уоллеса и Эдварда – бросил в темницу, а затем и лишил жизни. Дочь Винсента, невинную красавицу Камиллу, постигла еще более печальная участь: злой тиран надругался над нею и довел своими издевками до сумасшествия. Что произошло с бедной принцессой потом, неведомо никому – ее просто не стало. Но в народе ходили упорные слухи о том, что несчастная девушка была задушена в своей кровати одной злой темной ночью, зашита в мешок и сброшена в море со скалы. После всех этих мерзких дел Гарольду Ланцепупу вздумалось жениться на жене своего брата, прекрасной Ингрид, причем не столько из любви к ней, сколько из желания унизить её и восторжествовать над её целомудрием. Но гордая благочестивая вдова не пожелала для себя такой позорной доли и покончила с собой.

Искоренив, таким образом, семейство своего брата и утвердившись на троне, колдун стал править железной рукой.

Царство его лежало на одном из скалистых заснеженных островов, затерянных среди бескрайних просторов холодного моря, покрытого сияющими глыбами льда. В этой области, впрочем, проходило тёплое течение, делавшее океан судоходным и позволявшее обитателям Хрустальных Островов (так называлась эта дикая страна) предпринимать походы на своих галерах в далёкие страны. Народ этих суровых земель населяли бесстрашные рыбаки, на время своих морских кампаний, оставлявших гарпуны и сети затем, чтобы взять в руки мечи – таким-то образом они превращались из мирных тружеников моря в грозных и безжалостных воинов. Эти воители севера промышляли разбоем и грабежами, которые составляли немалую, если не главную статью их дохода, и в ту стародавнюю пору, о котором идёт наш рассказ, почитались делом самым обыкновенным и даже почётным. Возможно, то были предки Викингов, сведения о которых доходят до нас из древних ирландских саг, или же представители какого-то еще более древнего этноса – кто знает? Но даже и у этих бывалых воинов повадки их коварного правителя вызывали отвращение. Никто не знал, что на уме у злого колдуна. Ведь Гарольд Ланцепуп был постоянно окружен целым сонмом шпионов и доносчиков, его соглядатаи рыскали по всей стране, и потому чародей всегда был прекрасно осведомлен обо всём, что творилось в его царстве-государстве.

Да! История знавала немало правителей-изуверов! И Гарольд не уступал самому наихудшему из них.

Кто бы посмел перечить ему, какие бы мерзости он не творил? Ведь власть его была безграничной, и на пути к своей абсолютной тирании, он искоренил всю семью своего брата – что уже тогда уже толковать о других!

Надменный, расчетливый, не питавший ни капли жалости ни к одному живому существу во всей вселенной, Гарольд Ланцепуп во всякое время дня и ночи сохранял ледяное спокойствие – какие бы бури не поднимались в его душе. Напротив того, чем сильнее кипели в нём страсти – тем более цепенело его лицо, а речь становилась все глуше и невнятнее, пока не переходила уже на зловещий свистящий шепот – верный признак того, что маг взбешен, и лишь железная воля удерживает его от взрыва. В такие моменты в его змеином шипении сквозили нотки, полные самого ядовитого сарказма, а лицо становилось похожим на ужасную маску, подобную тем, что вырезают африканские колдуны Вуду для своих бесовских обрядов. Но даже и эти приступы бешенства Гарольд Ланцепуп умел обуздывать железной волей и переплавлять их в могучую энергию зла.

Сердце колдуна – черное, как ночь, отягощенное ужасными преступлениями, наложило свой уродливый отпечаток и на весь его облик. Тощее тело правителя с течением времени пожелтело как воск и стало распространять тошнотворный запах, которого сам он не ощущал. Грудь и живот у него покрылись бурыми язвами, доставлявшими ему невыносимые страдания. Но несмотря на всё свое колдовское искусство и знание целебных свойств различных снадобий, великий и всесильный маг не мог справиться со своим недугом, ибо причина его коренилась не в его теле, но в душе.  

В довершение ко всему этому на плечах волшебника выросли две ядовитые змеи, и одну из них он нарёк Люцеферия, а другую Андрогона.

Когда колдун бывал спокоен – змеи дремали на его груди, когда же злоба наполняла его сердце, они пробуждались и были готовы ужалить всякого, кто находился поблизости.

К этому хилому, смердящему телу была приставлена буро-зеленая, как крокодилье яйцо, голова с крючковатым носом, сидящая на тонкой цыплячьей шее, и обритая наголо по примеру древнеегипетских жрецов. В тёмных провалах глазниц тускнели глаза, леденящие кровь – и за ними не было видно ничего живого.

Казалось, то был не человек, а само исчадие ада. И молодые мамы пугали им своих детей:

– А ну-ка марш спать, я кому сказала! – говорили они своим непокорным чадам. – Гляди, будешь капризничать и не слушаться маму – влетит в печную трубу злой волшебник Гарольд Ланцепуп и превратит тебя в свинью!

Эти угрозы действовали безотказно: после них малышня молниеносно убегала спать.

Однажды Гарольд Ланцепуп сидел на своём троне, и змеи заговорили с ним. Люцеферия подняла плоскую чёрную голову и зашептала в ухо колдуну:

– Приклони слух свой к моим речам, о, великий и могучий царь Хрустальных Островов! Скажи, есть ли кто на свете сильнее, умнее и красивее тебя?! Ты сияешь на этом троне, среди северных льдов, подобно божественному Тору! И никто из смертных не может противиться твоей царской воле, всё вокруг склонилось и трепещет пред тобой. Но есть в далёкой, очень далёкой земле свободный и сильный народ. Земля эта обильна всяким зверьем и скотом, и обширными плодородными полями, и глубокими чистыми реками, и правит ею великий князь киевский, Владимир Святославович. Но нет согласия между его князьями, и они постоянно враждуют между собой. Пойди же в эту страну и, используя их распри, завоюй её своей змеиной хитростью и мечом. И обретешь ты там богатства несметные и славу великую!

И загорелось сердце колдуна от речей этой змеи. И, видя это, Андрогона склонилось к другому уху колдуна и зашипела:

– О, великий и прекрасный! Ты светишь подобно холодному сиянию севера над всей вселенной, и нет тебе равных среди смертных мужей. Не ты ли предложил красавице Ингрид, жене своего брата, руку и царство? Но эта гордячка отвергла твое предложение и, чтобы только не делить с тобой супружеское ложе, заколола себя кинжалом. Но знай, что есть в далёкой Земле Руссов красавица Людмила, дочь киевского воеводы Ярослава Львовича, и что она затмит своими прелестями эту несносную побрякушку Ингрид. Пойди же, посватайся к ней, и породнись с воеводой Киевским, Ярославом Львовичем, ибо ты – великий и грозный царь, и кто же осмелится отказать тебе? А когда Людмила станет твоей женой, ты сумеешь и насладиться ею, и погубить великого князя Владимира Святославовича по прозвищу Красное Солнышко, как ты погубил своего брата Винсента, и тогда ты станешь править единолично всей русской землей. И, коли сделаешь так, то получишь и богатства несметные, и деву кроткую, нетронутую, краше которой нет на этой Земле, и прославишь сим великим деянием своё имя в веках!

И сказал Гарольд Ланцепуп своим змеям:

– О, Люцеферия и Андрогона! Слова ваши жгут мою душу, и я готов хоть сейчас двинуться в поход, и завоевать эту страну, и взять себе в жену красавицу Людмилу. Но верно ли то, что она так хороша?

И отвечала ему Андрогона:

– Пойди, и посмотри. Ибо среди сокровищ, которые ты отнял у брата твоего Винсента, есть волшебная чаша, в которой отражается всё, что пожелают узреть твои очи.

И пошел злой волшебник в свою сокровищницу, и отыскал в ней волшебную чашу, и стал вглядываться в неё, вызывая образ Людмилы. И увидел он её отражение, и тут же влюбился в него, как ребёнок, и небесная красота этой девы пронзила его сердце, словно стрела. И потерял злой волшебник покой и сон, и ходил он, словно в воду опущенный. И начал таять и чахнуть от этой любви – лишь только глаза горели на его ужасном изможденном лице, похожем на маску дьявола, подобно двум раскаленным угольям.

И решил он идти, не мешкая, на землю русскую. И начал советоваться со своими змеями, как бы ему вернее околпачить народ этой страны. И научили его змеи, как ему действовать.

И в те дни появились на площадях селений глашатаи и стали зачитывать королевский указ. Всем жителям Хрустальных Островов повелевалось изготовить для короля три тысячи бичей из воловьих кож в течении трёх дней. После того, как бичи были доставлены в замок волшебника, он погрузил их на одну из своих лучших галер, посадил на десять лодок триста самых отборных воинов, взял с собою семь воронов и отправился завоевывать себе невесту и трон в русской земле.

Мы не станем описывать все перипетии этого сурового путешествия – что само по себе было бы довольно занимательно, но увело бы нас слишком далеко от главной нити нашего рассказа. Заметим только, что, в конце концов, все трудности опасного плавания были успешно преодолены, бурный океан пересечен, и после почти целого месяца скитаний, лишений и неимоверных трудов все десять галер достигли берегов материка, название которого история нам не сохранила.   

Высадившись из галер, Гарольд Ланцепуп встал лагерем на одном из холмов и выпустил на семь сторон света семь чёрных воронов.

Продолжение 3. Подземная лагуна